Книга В клетке у зверя, страница 34 – Анна Юта

— Да, Валерия, — возбужденно рычит Волжский, — как постоянная любовница, ты меня устраиваешь.

Он зацепляет пальцами резинку трусиков и тянет вниз, но раздается стук в дверь.

— Вадим Романович, — доносится снаружи немного виноватым тоном. — Ваша жена… Ханна Стефановна здесь. Говорит, это срочно.

Волжский убирает от меня руки и отступает на шаг.

— Пусть подождет в кабинете, я сейчас спущусь, — выговаривает в ответ уже холодно-строгим голосом, а потом впечатывает мне в ягодицу тяжелую ладонь и, наклонившись, произносит горячим полушепотом. — В другой раз, Валерия.

На этом он уходит. В замке скрежещет ключ. А я без сил сползаю на пол и обхватываю колени руками. Снова небольшая отсрочка. Место удара жжется огнем. Зачем он это сделал? Показать, что я ему слова поперек не скажу. Не скажу. Это верно. Со мной теперь можно делать что угодно, его власть надо мной безгранична. И если он меня убьет, ему ничего не будет. И я сомневаюсь, что он меня выпустит живой, даже если мы вместе победим Олега. Я ведь знаю о его тайнике. Знаю о том, что они с братом убивают женщин.

Снова скулю от безысходности. Я отсюда ни в жизни не сбегу. Охрана, высокий забор, да я из дома не выйду. Виктор очень часто тут тусует. Я из комнаты нос не покажу, чтобы с ним не столкнуться.

Перебираюсь на кровать и пытаюсь уснуть. Чувство, что я попала в кошмар наяву. Хочется проснуться и узнать, что все закончилось. Места, где меня касался Волжский, помнят его пальцы. Гадко от себя, но я не могу это распомнить.

Из сна меня вытягивает шуршание замка. Светлана заходит в мою комнату с подносом, переставляет с него на тумбочку плоскую тарелку с поджаристой отбивной и картофельными дольками во фритюре и пиалку с салатом. Рядом кладет завернутые в салфетку приборы. На этом уходит.

Я разворачиваю салфетный сверток — нож как для стейков. Острый с деревянной ручкой, не столовый. В голове мелькает дикая мысль. Олег сказал, запасаться цианистым калием. Яда у меня нет, зато есть острый предмет, которым можно вскрыть себе вены, чтобы не терпеть унижений от Волжского и не дожидаться собственной смерти. Взять ситуацию в свои руки.

Верчу в руках нож, реву, представляя, как расстроится мама, когда узнает о моей смерти. Если узнает. Если я не пропаду без вести. Это так просто — провести лезвием красную линию по предплечью! Просто сделай это!

Нет. Не могу. Не буду! Я слишком хочу жить. Я должна стать полезной для Волжского, чтобы он не убил меня, когда покончит с Олегом. Откладываю нож обратно на тумбочку.

Я сделаю все, чтобы выжить. Откидываюсь обратно на кровать, подгребаю под себя одну подушку и, обняв её, закрываю глаза.

Какая же Валерия сладкая! Молодое тело, балдежные изгибы, крышесносный запах полевых цветов. Снова забыл спросить про парфюм. Успеется. Нас прервали в самый неудачный момент. Но если Ханна говорит, что срочно, надо уделить ей время. Она по пустякам меня никогда не беспокоит, уважает мое время. Если примчалась лично, значит стряслось что-то, с чем она не может справиться сама. И я догадываюсь, что это может быть.

Оставляю Валерию, поправляю стояк и ухожу. Охранник, которого выставил Виктор, закрывает за мной дверь на ключ. Киваю парню и спускаюсь вниз.

В кабинете Ханна. Сидит на кресле возле бара. Заплаканная, даже макияж потек на её очаровательно некрасивом лице. Вот Амелия красивя выросла, а Ханна такой никогда не была. Она обаятельная, но красавицей не назовешь.