Книга В клетке у зверя, страница 114 – Анна Юта

— Но я… Мне нужно было оставаться здесь! — всхлипываю, не в силах продолжить. Внутри все сжимается от чувства вины, которое размазывает меня, точно червяка по асфальту. — Мне стоило быть с ней рядом! Ах… Если бы я не оставила её одну…

Лицо мокрое от слёз, взгляд размывается, я дрожу всем телом и едва могу говорить. Образы мамы, лежащей в больнице, одинокой, без меня, не дают покоя. Это моя вина. Только моя.

— Лера, — Вадим разворачивает меня к себе лицом и мягко поднимает пальцами мой подбородок, его голос остаётся мягким, но в нем звучит непреклонная уверенность. — Ты не виновата. Это не твоя вина… Ты сама чуть не погибла.

Слезы взрываются новым потоком.

— Боже! А что, если бы я погибла? — голос совсем пищит. До меня доходит весь мамин ужас.

Вадим вжимает меня в свое тело, придавливает руками за лопатки. Держит и не дает отстраниться.

— У тебя есть я, я ни за что не допустил бы, чтобы с тобой что-то случилось, — произносит он так уверенно, что я на мгновение забываю вдохнуть. — Я уничтожу мир, чтобы спасти одну тебя.

Он и правда ведь не допустил. Спас. Забрал. Покарал обидчиков.

— Послушай меня, — он отлепляет меня от себя и заглядывает в глаза, ловит мой расфокусированный взгляд, заставляя собраться. — Ты ничего не могла изменить. Если бы ты осталась тут, в больнице, Борис достал бы и тебя, и маму. Малыш… Ситуация легче бы не стала.

Он вообще-то прав. Я шмыгаю носом, пытаясь унять рыдания, но бесполезно. Слёзы текут, неостановимым потоком.

— Ты сделала всё, что могла, Лер, — продолжает Вадим увещевательным тоном. — Ты жива, и сейчас ты рядом с ней. Это главное. Она знает, что ты её любишь. Всё остальное — просто неподвластные тебе обстоятельства.

— Это слишком, Вадим… — шепчу я, закрывая лицо руками.

Вадим осторожно берет меня за запястья, соединяет мои кисти вместе и мягко сжимает ледяные пальцы между своими ладонями. Греет.

— Ты справишься, Лера, — говорит он. — И она справится. Ты нужна ей сейчас, а не вчера.

Я обессиленно опускаюсь на сиденье в коридоре перед дверью в отделение, Вадим садится рядом и прижимает меня к своей груди, обнимая за плечи. Молчит, даёт мне выплакаться, гладит по спине, словно пытается передать свою силу. Через несколько минут поднимается и, не говоря ни слова, направляется в сторону поста медсестры на этаже.

Вскоре Вадим возвращается с пачкой салфеток и картонным стаканчиком кофе.

— Возьми, вытри слёзы, — говорит он, протягивая салфетки.

Я принимаю их, все ещё ощущая дрожь в пальцах.

— И вот, держи, — он ставит стаканчик мне в ладони. — Тёплый, с молоком. Пей, тебе это нужно.

Я смотрю на него сквозь пелену слёз, поражённая тем, насколько он внимателен. В его глазах — тепло, которое заставляет меня таять.

— Спасибо, — шепчу, касаясь стаканчика губами. Тепло пробегается внутри обжигающей волной, в груди становится чуть легче.

Вадим снова садится рядом и молча смотрит на меня. Слова не нужны. Он рядом. И я ощущаю, что на этот раз я не одна справляюсь со своей болью.

Часы тянутся мучительно долго. Вадим не отходит ни на шаг, даже когда я нервно расхаживаю по коридору. Он неотрывно следит за мной, готовый в любой момент подхватить, если я оступлюсь.

И вот наконец дверь с табличкой «Операционные» открывается. В коридор выходит врач в маске, одетый в светло-зеленый медицинский костюм с треугольным вырезом. Я замираю, боясь приближаться, чтобы не услышать плохие новости.