Книга Завеса зла, страница 91 – Елена Дорош

— И позволили ему действовать, все время находясь рядом? Так сказать, под неусыпным контролем.

— Да это вообще был подарок судьбы! Горин – трус, но именно это сработало на меня. Он не решился убивать Анастасию Нейман. Можно было лишиться и картины, и свободы. Горин боялся, что убийство будут расследовать и ниточки приведут к нему, поэтому придумал такой сложный сценарий. Я иногда диву давался, какой изощренный у него ум. Я бы такого не напридумывал!

Ткач всплеснул коротенькими ручками – развеселился.

— Этот Горин вообще баловень судьбы! Придумать, как посадить Анастасию Нейман, прекрасного и опытного врача, – это же чертовски трудно! Вряд ли она вообще способна сделать такую ошибку!

— Он не ловил ее на ошибке. Он ее подставил.

— Так я про то и говорю! Выдумщик! Талант!

— Вернемся к Шагалу, – прервал веселье Рустем. – Что произошло в квартире Горина?

— То, что картина уже у него, я знал. Я был у дома Нейман той ночью и видел, как туда заявилась Ирина Кулакова. Случайно встретил ее на лестнице и проверил, к кому она направляется. Потом узнал, кто такая. Этот эскулап был еще тот ловелас, хотя поверить трудно. С виду старик уже на ладан дышал, а оказалось, прыгунок!

— Ближе к делу, Ткач.

— Я сразу догадался, зачем пожаловала эта сучка. Горин заплатил ей за работу. А я пожелал ей удачи.

— Не боялись упустить шедевр?

— Представьте, нет. Горин – дилетант. Заполучить картину и продать ее – не одно и то же. Он уже начал выстраивать логистику, как вывезти полотно, и даже преуспел, но я был уверен, что успею перехватить. Подробности раскрывать, извините, не буду.

— Нас они не интересуют. Когда вы забрали картину?

— Я вычислил, где Горин ее хранит, и успел забрать до прихода того человека, с которым они ругались и который, я полагаю, его убил.

— Так это не вы убили Горина?

— Да что вы! Я никого ни разу в жизни не убил! Я крови боюсь! К тому же задыхаюсь при любом физическом напряжении. Я же рассказывал в нашу первую встречу, что слышал беседу. Это был не просто разговор на повышенных тонах. Это была ссора. Предположу, что Горин обнаружил исчезновение картины и решил, что это сделал тот, второй. А второй подумал, что старик врет, потому что не хочет делиться.

— Вы это слышали? – уточнил Галимов.

— Нет, но догадаться нетрудно. Они орали друг на друга, а потом все резко стихло. Я открыл дверь на площадку и посмотрел вниз. Какой-то тип вышел из квартиры и стал спускаться по лестнице.

— Опишите его?

— Была видна только голова. Я глядел сверху. Темноволосый, короткостриженый. Не атлет. Плечи узкие.

— Во что одет?

— Во что-то темное. Я не присматривался.

Глеб посмотрел внимательно. Небрежный тон Ткача насторожил и заставил напрячься. Уж больно нарочито прозвучала фраза.

А ведь он врет. Врет как сивый мерин. Он узнал этого человека, потому что уже видел его раньше. Этот человек убил Эдуарда Неймана, и Ткач его узнал. Почему не хочет назвать его? Ведь обвинение неизбежно предъявят ему, потому что алиби у него нет и быть не может. Он был возле дачи Насти и был в квартире. Кого он боится больше, чем сидящих перед ним следователей?

— Вы заходили в квартиру? – продолжал кидать вопросы Галимов.

— Да зачем? Мне было совсем неинтересно.

— А зачем с блинами поперлись? – спросил Глеб, желая убедиться, что они с майором вовсе не так страшны для Ткача, как тот, кого он покрывает. Или не покрывает, а просто не хочет назвать.