Книга Завеса зла, страница 92 – Елена Дорош

— Из любопытства, – охотно ответил Николай Иванович. – Хотелось, знаете, убедиться, что все так, как я предполагал.

— А где в квартире находился тайник?

— Не поверите: на самом видном месте, – добродушно рассмеялся Ткач.

И, повеселившись, добавил:

— Моих отпечатков вы все равно там не найдете.

— Да зачем они нам? – так же весело ответил Глеб. – Что Горина убили не вы, нам и так известно. Скоро он окажется на вашем месте. Ему будет любопытно узнать, что вы дважды видели его. Можно сказать, застали на месте преступления.

Глеб рассчитывал, что его выпад заставит Ткача раскрыться. Но ошибся. Он увидел только, как толстяк сжался, словно сдулся на мгновение, но тут же округлил глаза.

— Вы ошибаетесь. Я никого не видел. Да и зачем мне покрывать убийцу? Ведь в этом случае подозрение падет на меня. Уже пало. Поверьте, если бы я его знал, сдал бы при первой возможности.

— Конечно, конечно, Николай Петрович. С вами у нас совсем другая тема. Мне интересно, а как вы узнали, что Эдуард Нейман ведет свою игру?

Неожиданно взгляд Ткача стал задумчивым.

— Я не мог понять, откуда он вдруг вылез. Я же проверял. Он не проводил экспертизы. И Анастасия тоже. Да и то, как картина хранилась, не оставляло сомнений: они в неведении.

— Видимо, он хотел, чтобы так думали. Особенно жена.

— Этот говнюк собирался умотать с любовницей в Германию, прихватив с собой раритет на миллионы евро. Нейман – из русских немцев. Смог бы устроиться.

— Вы собирались сделать то же самое.

— Но не так грубо, как этот недоделок! Он же ничего не понимал в искусстве. Как и Горин, впрочем. Георгий Янович до конца не был уверен, что это подлинник.

— А вы? Вы почему уверены?

— Это глупый вопрос, гражданин начальник. Я профессионал. Я готовился к этому всю жизнь. Не буквально, разумеется. Но я верил, что меня ждет уникальное открытие в сфере искусства. И всегда знал, что умнее всех. Всегда.

Ткач поудобнее устроился на стуле и чуть прикрыл глаза, словно погрузившись в приятные воспоминания.

Глеб в который раз удивился его спокойствию, не понимая, в чем причина. Неужели действительно успел вывезти Шагала и надеется воспользоваться миллионами, отсидев срок? Кроме кражи ему инкриминировать нечего, и он это понимает. Обвинение в убийстве рассыплется в пыль, недотянув до суда. Тертый калач знает, что такое доказательная база. Ушлый перец, ничего не скажешь. Потому и спокоен как слон.

А настоящего убийцу решил не сдавать не из страха. Тут что-то другое. Что?

Задумавшись, Глеб упустил нить разговора и спохватился, услышав голос Галимова:

— Вы ведь владеете немецким языком в совершенстве? Без акцента?

— Это что, каким-то образом меня изобличает? – не смог удержаться от язвительного вопроса Ткач.

— Ответьте на вопрос.

— Понимаю, что это легко проверить, поэтому скрывать не стану. Немецкий язык для меня такой же родной, как и русский. Моя мать – чистокровная немка. Дома мы говорили с ней только по-немецки. И что это вам дает?

— Подтверждает тот факт, что именно вы вели переговоры о продаже картины в Германию.

— Это ничего не подтверждает!

— Разве вы и Вебер – не одно лицо?

— Да о чем вы? Конечно, нет.

— Вебер – это «ткач» в переводе?

— Каких только совпадений не бывает, знаете ли.

— Мы это проверим. Господин Вальден наверняка сможет подтвердить знакомство с вами как с Вебером.