Книга Падает снег, страница 39 – Марьяна Куприянова

— Когда ты гладишь меня по голове, все мои сомнения улетучиваются вместе с вопросами и умными мыслями.

Я самодовольно перемешивала смесь, широко улыбаясь. Хорошо, что со спины ему не видно. Женское тепло и ласка чудотворно и безотказно действуют на мужчин, особенно не привыкших к такому отношению. А Максим как раз из тех, кого женская ласка приводила в оторопь и столбняк, просто потому что ранее с ними ничего подобного не случалось, и теперь непонятно, что с этим делать и как реагировать.

— Знаю ведь – улыбаешься, – прогудели за спиной. Я стала высыпать на сковородку кусочки свиных ребрышек. – Но я и правда теряюсь, когда ты гладишь меня. Словно в детство возвращаюсь, где не было проблем. Все теряет смысл, кроме твоих прикосновений. Теплых и родных. И я как пес готов просунуть голову тебе под руку и преданно смотреть в глаза, поскуливая. Ты… понимаешь, Вера? – осекся Андреев, сам себя ловя на таком откровении и даже удивляясь.

— Я понимаю, Мак, – я обернулась и оперлась о плиту. – Но мы отклонились от вопроса.

Андреев послушно перебирал рис по моему велению, складывая в стороне гнилые зерна или шелуху.

— Я стал ручным зверем и ничего не могу сделать. Как те пантеры в зоопарке, что привязались к своим хозяевам и бросаются их обнимать через всю клетку, сбивая бедных людей на пол, – печально проговорил Максим, поднимая глаза. – Подойди, Вер. Я не могу понять, гнилая она или мне просто кажется?

Я прищурилась и приблизилась к столу, но в руках Андреева ничего не было. Он крепко обнял мою талию, сбивая мне дыхание, и блаженно прислонился ко мне щекой.

— А что же рис? – опешила я.

— К черту его. Мне это нужно. Хотя бы раз в день. Как я теперь без этого?

— Хочешь, чтобы мы виделись каждый день?

— Да я многого хочу, – вздохнул Максим.

Я отстранилась и внимательно посмотрела ему в глаза.

— Да я не о постели, – скривился Андреев. – Я об этом твоем воздыхателе.

— С чего ты взял, что он мой воздыхатель?

— Имел возможность наблюдать, как он подтягивается с твоим появлением и как смотрит в твою сторону.

— Значит, ревность.

— Испытывай я подобное раньше, сказал бы наверняка. А так – не знаю.

— Выкрутился, жук, – похвалила я.

— Вера, мне сорок лет. И ты знаешь всю суть моих отношений с противоположным полом.

Я молча стала гладить его по голове, задумавшись. По правде говоря, суть-то мне ясна, а вот саму историю этих отношений, имена, фамилии, возраста – я не знаю до сих пор. О прошлом мы стараемся не заговаривать. В основном потому, что я не хочу.

— Мне гадко говорить о том, что меня связывало с мужчинами до встречи с тобой. Хотелось бы забыть эту кутерьму как страшный сон, – задумчиво проговорила я. – Ты хочешь знать, даю ли я ему повод глазеть на меня и подбивать клинья? Отвечаю: нет. Мы закончили наше общение в довольно грубых тонах, особенно с моей стороны. Я четко дала ему понять, чтобы духу его рядом со мной больше не было.

— Это бестактно, но… не зная твоего прошлого, я не могу располагать настоящим. Я не могу быть уверенным в чем-либо.

— Максим… придет время, и мы все друг другу расскажем, – я вздрогнула, вспомнив, что мы с моим бывшим договаривались о том же самом, а потом он резко ушел от меня, ничего не объяснив и раскурочив душу. Но это внезапное воспоминание уже не принесло столько невыносимой боли, сколько ранее. Теперь рядом Мак, мы лечим друг друга. От разных вещей, но с очевидным успехом.