Книга Падает снег, страница 38 – Марьяна Куприянова

— Хороша реакция, – прорычал Андреев, склоняясь ниже.

Прежде, чем наши губы плотно сомкнулись, я заметила красную ссадину на его лице и даже успела возгордиться собой. Но в следующий миг… в следующий миг я уже не могла и не хотела думать. Едва я ответила на его поцелуй, Максим позволил мне двигаться, уверенный в том, что больше я не стану вырываться. И, черт возьми, как же он был прав! Такой раскрепощенности и страсти я пока за ним не замечала, даже в тот день, когда пришла к нему в университете. Максим-Максим, что же ты за человек?.. Сколько еще мне придется тебя разгадывать? Если всю оставшуюся жизнь, то я, как это ни пугает, уже не против.

— Все нормально, Вера, – заверил Андреев, прерываясь, и снова лег рядом. – Ты справляешься замечательно.

— Я так и знала, что ты все подстроил. Вот только не хочется мне быть твоей подопытной.

— А чего тебе хочется?

— Сушеной камбалы и пива, – пожав плечами, ответила я.

— Поднимайся. Идем.

— Я говорила, что ты очень непредсказуемый?

— Нет. Да и кто говорит вслух прописные истины?

XIV

. Озарение

— Помнишь, спрашивал о том парне, – Максим щелкнул длинными пальцами, – который спешил к тебе на катке?

Я не торопилась с ответом. Я теперь никогда не тороплюсь отвечать сразу, а сперва тщательно обдумываю, что и в какой форме сказать. В обществе Андреева пришлось стать в разы осторожнее. Но не потому, что боюсь его. Просто рядом с таким серьезным и мрачным человеком я физически не могу быть легкомысленной и взбалмошной. Хотя бы то первое время, пока привыкаю к нему.

Высыпав лук с морковью на шипящую сковороду, я сделала газ потише, подошла и по привычке запустила в зачес Максима ладонь.

— Помню. Это снова тебя беспокоит?

Он оторвался от риса, который перебирал на потенциальный плов, сомкнул руки в замок, локти положил на стол и поглядел поверх этой конструкции мне в глаза. Темный блестящий взгляд был очень холодным, почти ледяным, и ничего не выражал.

— Как его зовут?

Сама собой моя левая бровь приподнялась, а пальцы, блуждающие по темным гладким вискам и скулам, замерли в нерешительности. Мне пришлось назвать имя Птицы, и тогда Максим увел глаза и стал смотреть в окно.

— Вера, я знаю, дело не мое. Но я, – его колено стало подпрыгивать, как случается из-за нервов, и рука небрежно отправила так привычно свисающую на лицо прядь на затылок. – Я к тому, что он на тебя… он… – Максим почти скрипел зубами, не в силах удержаться от того, чтобы не сказать напрашивающуюся глупость. Он все больше ошеломлял меня. – Обращает на тебя слишком много внимания. Мне это жутко не нравится, и я хочу и могу это исправить. Навсегда. Одно хочу знать: есть ли у него повод.

Из уст Максима давно не звучало столь длинной и интригующей тирады. Дабы переварить услышанное, потребовалось несколько мгновений тишины, которые я потратила на то, чтобы подойти к Андрееву вплотную и тихонько прижать его голову к груди. Максим послушно подался, и я стала гладить его по длинным атласным волосам в крупную волну. Подбородок мой оказался у него на затылке, потому что я стояла, а он сидел на стуле.

— Максим, – вкрадчиво начала я, – неужели в тебе очнулась ревность?

— Сначала ты ответь на мой вопрос, – настойчиво сопел Максим, уткнувшись в меня носом.

— Тогда задай свой вопрос конкретнее, – посоветовала я, и тут убежала к плите, напоследок поцеловав Андреева в темную макушку, пахнущую мятным шампунем.