Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 194 – Марьяна Куприянова

Нина больше не предпринимала попыток сблизиться с Сетом, не заговаривала с ним на личные темы и держалась ровно той дистанции, какую он сам определил и не мог теперь нарушить. Ее больше не интересовало то, о чем она хотела спросить прямо перед инцидентом – может, эта мелочь вылетела у нее из памяти из-за пережитого, а может, ник Icebreaker и его обладатель больше ничего не значили для нее.

Какое значение имеет, с кем она когда-то переписывалась, если любимого учителя застрелили у нее на глазах, чуть не убив ее саму? Аноним был рассекречен, но вряд ли Нина подозревала его в симпатии к себе, даже учитывая то, что Сет произнес тогда в классе. Мало ли что можно ляпнуть в критической ситуации, стараясь отвлечь на себя внимание человека с оружием, чтобы одноклассницу не убили.

Девушка вела себя так, будто между ними ничего никогда не было, но ведь между ними действительно ничего не было, как ни неприятно себе об этом напоминать. Отто уверял, что ей нужно время, чтобы оклематься, но Ридли знал наверняка: Нина в нем просто не заинтересована. Он упустил свой шанс в недалеком прошлом, а по-старому больше ничего не будет. Ему пора привыкнуть к этому и двигаться дальше.

Стремясь отвлечься, Нина и Отто с головой погрузились в проект и без труда выиграли грант, но никому из них победа не принесла радости. Они не взяли себе ничего, оставив деньги школе. Учителя потратили средства на новое оборудование для естественно-научных дисциплин. В память о Йорскиллсоне, в честь которого планировали переименовать школу.

Несмотря на то что вместе оставалось учиться всего ничего, Ханна, Меган и многие другие из условной элиты пытались выйти на контакт с Ниной, наладить отношения, но было поздно. Она отдалилась от всех, замкнулась, и пути назад не было, как не было возможности вернуть директора к жизни. Разбитые чашки не прыгают обратно на стол, собираясь в целую на лету.

В школе ужесточили охрану, но Видара уже было не вернуть, как и психическое здоровье некоторых учеников. Особо слабые отправились на реабилитацию или перевелись на домашнее обучение до конца года.

Выставленный на входе металлодетектор срабатывал на протез Нины, если она его надевала. Но чаще всего девушка этого не делала, ничуть не смущаясь своего дефекта, а словно бы даже не помня о нем.

Итана признали психически нездоровым и доставили в лечебницу Вудбери. Суд обязал Гардинеров выплатить семьям погибшего и пострадавших огромную денежную компенсацию. У паренька обнаружили параноидальную шизофрению, ярко выраженную через манию величия и убеждение в особом предназначении.

Какое-то время учеников, особенно ту самую троицу, которая побывала в центре событий, преследовала обычная городская пресса, жаждая откусить свой кусок пирога, однако, нарвавшись на обманчивую сдержанность верзилы-старшеклассника и взрывную ярость с виду подавленной девушки, решили, что здоровье важнее, чем детали новости, которая с каждым часом утрачивала актуальность.

Никто не желал обсуждать случившееся с посторонними. Никто не хотел вспоминать то утро. Даже за деньги. Время, проведенное в заложниках, многим показалось сутками в плену психопата. Все стремились избавиться от этих воспоминаний, поблагодарить бога, что остались целы, и просто жить дальше.