Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 196 – Марьяна Куприянова

Сет отвечал, что ни хера ему не очевидно, и обещал что-нибудь предпринять на выпускном. Отто закатывал глаза: «Если ты ее не позовешь, она, наверное, вообще не пойдет туда. Не просто так она всем отказывает». «Ты ее лучший друг, сделай так, чтобы пришла», – злился Ридли.

В течение недели он обдумывал, как пригласить Нину, чтобы не выглядеть идиотом, который все время ее отталкивал, вел себя как хам и грубиян, а теперь ни с того ни с сего заинтересовался, и чтобы сама она восприняла его предложение всерьез, а не как глупый розыгрыш или издевку. Сет отклонял предложения других девушек, включая настойчивую Ханну, которая подходила к нему не один раз, но Нину так и не решился позвать, став свидетелем ее отказов.

Только с ней он робок и нерешителен до такой степени, что не узнает себя. «Я ненавижу себя за эту трусость, – размышлял он в столовой, сидя напротив Дженовезе и следя за тем, как она ест. – Я, Сет Ридли, могу раскроить кому-нибудь череп, но не решаюсь подойти к девушке и заговорить даже о посторонних вещах».

И чем ближе был выпускной, тем больше страха он испытывал, не зная, чего боится больше: что Нина явится на вечер с кем-то или что она не явится вообще. Отто шел вместе с Беккой, Клаус и Лисбет тоже составили пару, Алан Кейн пригласил Ханну (конечно, в глубине души она мечтала, чтобы Сет передумал и позвал ее, но знала, что это невозможно), а Рамон без труда забрал главную красавицу школы, которая только этого и ждала. Баскетболисты расхватали девчонок из группы поддержки. Менее популярные девочки остались без пары, поэтому шли с подругами или поодиночке. Так все постепенно и распределились.

Мама тоже от Сета не отставала и все расспрашивала, не позвал ли он ту милую девочку, которая приходила в гости, пока он сидел в участке, и во что сын планирует одеться. Как главный модник школы Веласкес настоял на том, что подберет Сету прикид, перед которым Дженовезе не устоит.

Не имея выбора, Ридли доверился ему и не пожалел. Вещи хорошо на нем сидели, не противореча его натуре и ощущениям. Матово-черная рубашка, небрежно расстегнутая на две пуговицы, чуть открывала грудь и широкую плоскую серебряную цепь; снизу были самые обычные брюки на черном ремне. Серьги в ушах, а также кольца на сосках и пальцах – Рамон на этом настоял. Волосы у Сета к тому времени уже отросли и густыми черными кольцами обрамляли выразительное мужественное лицо, не лишенное дымки мечтательности и печали.

— Гаденыш, как же ты хорош. – Веласкес отошел на шаг, чтобы полюбоваться своей работой.

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

— Если тебе сегодня никто не даст, то я ничего не понимаю в стиле.

Сет попросил его заткнуться, хотя отражение в зеркале нравилось ему как никогда. Он смотрел в глаза человеку, которого только что в шутку назвали головорезом, не зная, как близки в этом к правде, а видел взгляд обиженного и брошенного много лет назад ребенка, выросшего в мужчину, готового на любые зверства, чтобы обрести однажды потерянный душевный покой.

Сам Веласкес вырядился как мог провокационно: блестящий, имитирующий черную змеиную кожу галстук и черный пиджак на голое тело, все время распахнутый, хотя на нем и сияли крупные серебристые пуговицы; белые кожаные брюки, достаточно облегающие, чтобы подчеркнуть стройность и длину ног, и какие-то блестящие, как и галстук, туфли с острыми носами. Этот парень мог надеть какую угодно хрень, но за счет харизмы, наглости и уверенности в себе выглядеть великолепно. Отто назвал его гламурным панком.