Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 195 – Марьяна Куприянова

В жизни не осталось места детским забавам и прежней беззаботности. Все они за те семнадцать минут повзрослели на несколько лет. Стали серьезнее и мрачнее. Их увлечения и взгляды на жизнь изменились, вынуждая больше задумываться о комфорте в будущем, чем об увеселении в настоящем.

Учеба ускорила ход времени, но никто не обращал на это внимания, пока до выпускного не осталась неделя.

Ридли отшил с дюжину девчонок, которые больше не боялись подходить к нему, заговаривать и предлагать составить пару. Со скрипом зубов и кулаков Сет исподтишка наблюдал, как на переменах к Дженовезе подходят парни с аналогичными предложениями, которым она, к огромному облегчению, отказывала. Он плохо контролировал себя в такие моменты и каждый раз боялся, что следующему она точно скажет «да» только ради того, чтобы от нее отвязались.

В числе тех, кто рискнул позвать Нину на выпускной, был и Веласкес. Он действовал назло, чтобы расшевелить Сета, но это не помогло. Нина посмеялась и даже отвечать не стала, а Ридли заявил, что избил бы его, если бы девушка дала согласие, так что на выпускной с ней под руку он бы все равно не попал.

Рамон ему не поверил, и напрасно. Свежая дружба не помешала бы Сету навредить любому, кто посягнет на компанию Дженовезе. Но сам он слишком трусил, чтобы позвать ее. Боялся отказа, в котором был уверен чуть меньше чем полностью. Боялся увидеть этот ее взгляд «прости, ты славный парень, но…»

Конечно, после инцидента, и особенно после гаражных посиделок, когда троица обрила головы, они стали терпимее и мягче друг к другу. Невидимая преграда растаяла. Такие события сближают людей, будто они вместе выжили в катастрофе. Дженовезе понимала, что теперь не может дружить только с кем-то одним. Отто сам это знал и, конечно же, не был против. Но Нина вела себя осторожно и не подпускала слишком близко ни Рамона, ни Сета. Достичь уровня доверия Биллингсли они могли только в мечтах.

Сет казался Нине слишком подходящим, и в то же время потаенно опасным, в нем ощущалась скрытая угроза, как смерч далеко на горизонте, который может направиться в сторону твоего дома, а может миновать. Тем не менее к нему необъяснимо тянуло. Он готов был заслонить ее от пули, сделал ей перевязку, вынес на руках и без промедлений отдал свою кровь на переливание. Его мотивы непонятны, но готовность помочь дорогого стоит. С другой стороны, кому еще, как не ему? Ведь Отто не было рядом.

Дженовезе вспоминала неуместный укол ревности, посетивший ее, когда Сет побеспокоился об ингаляторе Ханны, и всему телу становилось щекотно. Подавать знаки взаимности Нина просто не умела, флиртовать – тем более. В ней напрочь отсутствовала (или еще не оформилась) кокетливая женская натура, явно проступающая в сверстницах еще с восьмого класса. Как сообщить о том, что она испытывает, и стоит ли вообще сообщать, если их пути вот-вот разойдутся, беспокоило, но не так уж сильно – она еще не оправилась от потери.

Ридли вел себя как хороший мальчик, которым никогда не являлся. Не пересекал черты, боясь спугнуть или поторопиться, ждал знака взаимности. Хотя бы намека на знак. Ни о каком флирте не могло быть и речи, да и дружба между ними умеренная, а не интенсивная.

Рамон и Отто прекрасно знали о чувствах Сета, но молчали. Первый под страхом расправы, второй из солидарности. Веласкес твердил: «Чувак, в ней течет твоя кровь, ты вправе рассчитывать на большее. Хотя бы намекни ей. Что ты теряешь? Она хорошо к тебе относится, разве не очевидно?»