Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 187 – Марьяна Куприянова

Она не явилась даже на награждение почетными медалями за смелость, организованное отделом нравов по инициативе мэра города (как мера психологической разрядки) и состоявшееся через неделю после инцидента. Клиффорд мечтал о том, как повесит медаль ей на шею, стоя под флагами страны, штата и города и выслушивая гимн, но свои награды получили только Ридли и Веласкес.

Лиотта крепко пожал им руки, поблагодарил за проявленную отвагу, обезвреживание преступника и помощь раненым, пригласил на стажировку в полицию. Все прошло стандартно, люди плакали и аплодировали попеременно. Были тут и одноклассники, уже оправившиеся после события, в том числе Меган, как всегда, невероятно красивая.

Статный и строгий, при полном параде, в накрахмаленной кобальтово-черной форме с блестящими значками и сияющей под солнцем фуражке, офицер Клиффорд, радость глаз, загляденье для женщин всех возрастов и гордость полиции Мидлбери, в числе других офицеров стоял по стойке смирно, задрав подбородок, у трибуны, с которой Лиотта говорил торжественную речь, а затем объявлял минуту молчания.

Успешно игнорируя сканирующие взгляды по своему идеальному телу и лицу, Лоуренс грустил, что Нина не пришла. Он хотел обсудить с ней то утро хотя бы в неофициальном порядке, но девочка упрямилась и избегала темы. А он не хотел давить, чувствуя сейчас ее особенную хрупкость.

Медаль Нины парни забрали с собой. Кажется, теперь они неплохо ладили друг с другом, хотя совсем недавно Нина утверждала обратное. Рамон и Сет враждовали до такой степени, что один мог подставить второго, а ныне хлопали друг друга по плечу. Клиффорд пришел к выводу, что совместные действия во время инцидента стерли вражду, позволив почувствовать, сколь мизерны людские дрязги в сравнении с ситуацией, когда оказываешься на грани смерти. Жизнь вносит свои коррективы даже во вражду.

Стоя спиной к трибуне и слушая, как Лиотта благодарит Ридли за проявленную отвагу, Клиффорд вспоминал показания пацана на допросе на следующий день после инцидента, когда беседу проводили со всей старшей школой сутки напролет. Довольно взвешенные, чистые и подробные показания, пока не касались Нины. Ридли дал понять, что она сама все расскажет, когда будет готова.

Что-то там такое произошло между ней и Гардинером, раз никто не желал это пересказывать. И Ларсу ужасно хотелось выяснить, что именно. Он представления не имел, что скоро узнает ответ. Исчерпывающе, но не так, как ему хотелось бы.

TINA приберегла запись Кейна и опубликовала на своем сайте сразу после церемонии, произведя эффект разорвавшейся бомбы. Это был удар ниже пояса, распланированный с холодным расчетом. Это было объявление войны между властями и полицией с одной стороны и слишком независимым СМИ с другой.

В первые минуты после публикации Лиотта собрал свой маленький штат в конференц-зале, ничего не объясняя, и с красным лицом включил запись, которая длилась семнадцать минут и тринадцать секунд. Семнадцать минут и тринадцать секунд персонального ада, в котором побывал Лоуренс Клиффорд. Кажется, он пережил паническую атаку, умудрившись высидеть на одном месте и не подать вида.

Даже знание о том, что Нина выжила, не могло усмирить его сердце, едва он слышал на записи ее голос – то злой, то спокойный, то обреченный. И всякий раз, как раздавался звук выстрела, Лоуренс вздрагивал и впивался пальцами в подлокотники, снова и снова переживая ужас ее потенциальной смерти, которая наверняка произошла в какой-то из параллельных реальностей – согласно квантовой теории, которую так любит Нина.