Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 165 – Тори Майрон

В его действиях нет ни намека на попытку возбудить меня, только желание помочь, но это не мешает сильному жару скопиться внизу живота, побудив меня заерзать.

— Потерпи. Эта царапина глубже, – неверно истолковав мою неспособность усидеть на месте, сообщает он и наклоняется к ноге, чтобы подуть на горящее место. Это снова успокаивает жжение, но, черт, усиливает сексуальное желание настолько, что я не сдерживаюсь и громко требую:

— Хватит, Дима! Прекрати!

Он устремляет на меня вопросительный взгляд.

— Прекратить что?

— Быть таким милым и заботливым. Тебе не идет.

Его густые брови приподнимаются, а сам он выпрямляется, возвышаясь надо мной грозной горой.

— Мне не идет? Или ты просто привыкла видеть во мне чудовище? – пристально смотрит мне в глаза, медленно, почти незаметно сокращая расстояние между нашими лицами. Но я замечаю: напрягаюсь всем телом и вбиваю здоровую ладонь в Димину грудь, чтобы сохранить безопасную дистанцию.

— Ты прав, привыкла, но позволь отметить: не без причины. Ты не уставал подкидывать мне поводов думать о тебе плохо.

— Потому что ты не давала мне причин быть с тобой самим собой.

Эти слова сотрясают меня. Не физически – я продолжаю сидеть спокойно – а морально.

— А разве ты хоть когда-нибудь был со мной самим собой?

— Конечно.

— И когда же? – не отвожу взгляд от голубых глаз. – Когда представился водителем при нашей первой встрече? Когда притворялся, будто не знаешь меня? Когда слушал, как я рассказываю о своей жизни, и делал вид, будто слышишь это впервые? Когда давал мне мнимый выбор – выходить за тебя замуж или нет, а на деле все давно уже было решено, и мое мнение можно было засунуть в жопу? Тогда ты был собой, да?

Осознаю, что сильно сжимаю в кулаке ткань рубашки, когда мужская рука накрывает мою руку и начинает поглаживать тыльную сторону ладони.

— Тот факт, что я многое тебе не рассказывал, не значит, что я был с тобой кем-то, кем не являюсь, Каролина. До твоего побега точно. Потом же… – он замолкает и на миг прикрывает глаза, тяжело выдыхая. – Потом я адски злился и хотел наказать тебя.

— И у тебя получилось, – с горечью в голосе отмечаю я, вспоминая множество неприятных моментов в общении с ним.

— Да уж, – сжимает челюсть, проявляя во взгляде недовольство. То ли мной, то ли собой. А, может, нами обоими. И это логично. Мы оба наломали дров. Немало. Неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы принять, смириться и простить. Особенно учитывая, что никто из нас даже не планирует извиняться. По крайней мере, сейчас. И Дима подтверждает мои предположения, когда ничего больше не произносит, а игнорирует жалкое препятствие в виде моей выставленной руки и придвигается ко мне еще ближе, склоняя лоб к моей макушке.

Я не нахожу в себе сил оттолкнуть его. Впрочем, желания тоже.

Слышу, как Дима глубоко вдыхает и делаю то же: вдыхаю, вжавшись лбом в его грудь, и млею, как разваливавшаяся на солнце кошка. Какой же он горячий – даже сквозь рубашку ощущаю исходящий от его кожи жар. А как он пахнет… М-м-м… Как соблазн и мое личное помешательство. Да, именно помешательство, одержимость, необходимость… Иначе как еще объяснить, почему я так легко и быстро растворяюсь от его близости после того, как по вине Димы годами плавала в океане лжи?