Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 168 – Тори Майрон

Знал бы Дима, что я сама себе поставила это пятно с помощью специального приспособления, купленного на маркетплейсе, скорее всего, рассмеялся бы во весь голос от масштабов моей дурости, однако я не в силах сейчас рассказать ему правду. Язык отказывается работать, пока его губы оставляют метки на моем теле, спешно передвигаясь с шеи ниже, а Дима заваливает меня спиной на столешницу.

— Это моя грудь, – продолжает выдавать уверенные фразы и рывком спускает лиф платья. Сжимает мою истосковавшуюся по ласкам грудь своей крупной ладонью, накрывая сосок ртом. Посасывает его, целует, дразнит попеременно то языком, то зубами, вынуждая меня прогнуться в пояснице и одобрительно застонать.

— Все в тебе мое, Титова.

Еще одна хлесткая, одержимая фраза оседает вибраций на моей коже, и я снова не в состоянии поспорить. Да и зачем? Дима ведь говорит правду. Мое тело само давно уже решило, что каждая его часть принадлежит ему. И неважно, в каких отношениях мы состоим. Любим? Ненавидим? Желаем убить? Плевать. Только на него я всегда реагирую, только от его прикосновений возбуждаюсь с пол-оборота и таю, словно пломбир в жару. Сейчас не исключение.

Глаза закатываются от удовольствия, когда, наигравшись с моей грудью, Дима спускается ниже. Минует собравшееся на талии платье и мажет губами по низу живота и лобку, скрытому тонкой материей трусиков.

— Все мое, – с похотью и ноткой злости повторяет он едва слышно и кусает внутреннюю часть бедра – ощутимо, до моего жалобного стона, а после принимается зализывать незначительную рану, щекоча кожу щетиной и горячим дыханием.

— Дима, – скулю его имя, извиваясь в нетерпении, ведь хочу ощутить его рот чуть правее, в самом чувствительном месте. И слава богу, он не тормозит. Видимо, понимает, что мы оба достаточно намучились, чтобы сейчас продолжать играть и томить.

Титов отводит трусики в сторону, проходится пальцами по горячим, до ужаса влажным складочкам, а затем издает хриплый стон и повторяет тот же путь языком – медленно, развратно, снизу-вверх, до клитора, где останавливается, чтобы начать ласкать комок нервов.

Еще несколько месяцев назад я бы сгорела от смущения, а сейчас сгораю исключительно от удовольствия – забытого, мощного, острого, пронизывающего тело импульсами похоти. Диме даже не нужно просить меня посмотреть на него, я сама жажду этого.

Приподнимаюсь на локтях и чуть не достигаю оргазма от одного лишь вида его головы между моих ног. Это невероятное зрелище. Самое лучшее. А стоит встретиться с его диким взглядом, горящим той же лютой жаждой, что стягивает весь низ моего живота, и в глазах начинает рябить, виски мокнут, по венам растекается забытый экстаз, погашая остатки болезненных мыслей, оставляя только приятные.

Дима ласкает клитор, давит языком и описывает по нему круги. То быстро, то замедляя темп. То всасывает в себя набухший комочек, то отпускает. То просто размазывает пальцами вытекающую из меня влагу, то проникает внутрь, доводя меня до исступления.

Это что-то запредельное и настолько невыносимо приятное, что, кажется, и двух минут не проходит, как умелые манипуляции мужа подталкивают меня к обрыву, и я кончаю. Громко и мощно. С меня будто срывают кандалы, и я прогибаюсь, хватаясь за вспышки кайфа и сотрясаясь всем телом от давно забытых ощущений. Ведь я не просто не занималась сексом все эти месяцы, я даже не мастурбировала – было как-то не до этого. Поэтому сейчас все ощущения кажутся нереально острыми, эмоции бомбят в троекратном объеме, а силы не покидают меня после оргазма, как зачастую это происходило. Наоборот – наполняют меня до краев. Потому что мне мало Димы. Очень мало. Он мне нужен весь целиком. Голод не утолен, лишь подогрелся сильнее. И судя по одержимым, диким глазам Титова, осознаю, что он раздразнил себя ничуть не меньше. В его голубых кристаллах нет ничего светлого. Голое желание. Неутолимая похоть. Одержимая жажда. Этот огонь поджигает меня повторно как факел.