Книга Коллектор, страница 39 – Ульяна Соболева

Он тянет меня к машине так резко, что я теряю равновесие и почти падаю на него. Грудь прижимается к его телу, я чувствую напряжение его мышц и ненавижу себя за то, что это заставляет моё сердце колотиться ещё быстрее.

— Тебе некуда бежать, Вера, — шепчет он, и эти слова обжигают сильнее, чем его хватка.

Я сопротивляюсь, бью его свободной рукой в плечо, но это всё равно что ударить стену. Он даже не дрогнул.

— Пусти меня, Аслан! — кричу снова, но мой голос срывается, предательски дрожит.

Он смотрит на меня сверху вниз, его тёмные глаза сканируют моё лицо, губы слегка приоткрыты, будто он ждал этой истерики. Как будто она ему нравится.

И самое страшное — в глубине души я не хочу, чтобы он отпускал.

Мои ноги подгибаются, но он удерживает меня и открывает дверь машины. Пихает меня внутрь, не грубо, но настойчиво, так что спорить бесполезно. Дверь хлопает, и я слышу, как он обходит машину с другой стороны.

Двигатель гудит, резкий рывок вперёд, и мы выезжаем на пустую дорогу. Я прижимаюсь к окну, чувствую прохладу стекла, которая немного успокаивает мою горящую кожу.

Мы едем в полной тишине. Радио не работает, только звук мотора и моё сбившееся дыхание заполняют пространство между нами.

Я сжимаю пальцы на коленях так сильно, что ногти впиваются в кожу. Не поднимаю головы, не смотрю в его сторону, потому что боюсь встретиться с его взглядом. Аслан — это как огонь: если встретишься глазами, сгоришь.

Его рука лежит на руле, пальцы легко касаются кожаной обивки. Никакого напряжения. Он спокоен, как будто это обычная поездка, а не похищение посреди ночи.

Машина набирает скорость, за окном мелькают фонари, огни города тают где-то за горизонтом. Чем дальше мы едем, тем сильнее я чувствую, как внутри всё сжимается. Тугой узел где-то под рёбрами.

Что будет дальше?

А я знаю. Знаю, чем заканчиваются такие моменты с ним: болью, желанием и тем ужасом, который заставляет моё тело дрожать, а разум кричать.

Машина резко тормозит, меня бросает вперёд, ремень безопасности больно впивается в грудь. За окном — пустырь. Вдалеке тускло видны силуэты деревьев, но здесь, вокруг нас, только тьма и звук моего дыхания, слишком частого, слишком громкого.

Аслан выключает двигатель, тишина обрушивается на нас, как бетонная плита.

Я хватаюсь за дверную ручку, но он даже не даёт мне шанса открыть её. Поворачивается ко мне так быстро, что я отпрокидываюсь назад, вжимаюсь в спинку сиденья.

Его взгляд обжигает сильнее, чем любое прикосновение. Глаза тёмные, глубже ночи, в них горит что-то дикое, неконтролируемое. Я чувствую это каждой клеткой своей кожи.

— Ты можешь говорить мне "нет", — произносит он холодно, но в его голосе нет холода. Там жар, который проникает в мои кости. — Но мне плевать!

Эти слова, будто удар. Я срываюсь:

— Ненавижу тебя! — кричу, руки сжимаются в кулаки, голос надрывается от злости и боли. — Ты рушишь мою жизнь! Ты ломаешь меня!

Но он не двигается. Слушает меня так, как будто я говорю нечто незначительное, как будто мои крики его не касаются.

— Ты думаешь, я хочу этого? — продолжаю я, но мой голос начинает дрожать. — Думаешь, я хочу, чтобы меня к тебе тянуло? Чтобы каждое твоё прикосновение сводило меня с ума? Я хочу ненавидеть тебя, но это… это грёбаное влечение убивает меня!