Книга Коллектор, страница 37 – Ульяна Соболева

И вот она.

Идёт по улице с опущенной головой. Плечи ссутулены, шаг медленный, усталый. В этот раз она выглядит так, будто мир надавил на неё сильнее, чем обычно. Будто что-то внутри неё треснуло.

Может быть, она уже знает? Кто-то сказал ей, что её коллега в больнице?

Это даже лучше. Я хочу, чтобы она знала.

Чтобы она поняла: рядом с ней никто не в безопасности. Никто, кроме меня.

Она замечает меня.

Я вижу, как её шаг замедляется. Она напрягается, пальцы сжимаются в кулак, но она продолжает идти вперёд. Как будто пытается доказать самой себе, что может. Что не боится.

Но я знаю правду.

Она боится.

И эта мысль сводит меня с ума.

Она подходит ближе. Я улыбаюсь медленно, лениво, как будто мне нравится каждый её шаг ко мне. Как будто это игра, где я знаю, чем всё закончится.

Она останавливается на расстоянии вытянутой руки. Её лицо бледное, глаза красные, как будто она плакала или не спала всю ночь.

— Это ты, да? — шепчет она, голос дрожит. — Это ты сделал с ним.

Я не отвожу глаз.

— А если да?

Она закрывает глаза на секунду, будто пытается взять себя в руки, но я вижу, как её дыхание сбивается, как мелко дрожат губы.

Её лицо меняется. Злость, боль, страх — всё это вспыхивает на её лице, смешивается в один комок эмоций, который обрушивается на меня её словами:

— Ты ненормальный! Ты сломаешь всё, что у меня есть!

Я улыбаюсь.

— У тебя ничего нет, кроме меня, Вера, — говорю спокойно, без единой тени сомнения. — Пора это принять.

Она делает шаг назад, но я уже протянул руку и схватил её за локоть. Сжимаю, но не больно. Просто удерживаю её на месте. Она дёргается, но я не отпускаю.

— Ты боишься меня, да? — шепчу я, наклоняясь ближе. Моё дыхание касается её кожи, она вся напряжена, как натянутая струна. — Но ты никогда не убежишь.

Её дыхание рваное, неровное. Она пытается вырваться, но я держу её, пока она не встречается со мной взглядом.

Её глаза — бездна боли и ненависти. Но под этим — что-то другое. Я вижу это. Я чувствую это.

— Что тебе нужно от меня? — её голос дрожит, губы прикушены.

Я улыбаюсь чуть шире.

— Всё. Мне нужно всё.

Я сижу за столиком в углу кафе и ковыряю ложкой растаявшее мороженое. Вокруг шумят люди: кто-то смеётся, кто-то спорит о чём-то, официанты разносят заказы, звонят чашки. А у меня в голове только одна вещь — гулкая тишина, прерываемая его голосом.

Аслан.

Я хочу выбросить это имя из своей головы. Но оно пульсирует в висках, как навязчивая мелодия, которую ненавидишь, но всё равно напеваешь.

Я ненавижу его. Ненавижу за то, как он смотрит на меня, как сжимает моё запястье так, что кожа пульсирует ещё несколько минут после его прикосновения. За то, как он говорит мне "молчи", и я молчу, хотя внутри всё кричит "нет".

Но я ненавижу себя больше. Потому что это не просто злость. Это огонь, который я чувствую, когда он рядом. Это дрожь, которая пробегает по телу, когда он касается меня, даже если его руки жёсткие, грубые.

Я пытаюсь убедить себя, что это пройдёт. Что это всего лишь временное помешательство. Но временное не может быть таким навязчивым.

Ложка выскальзывает из моих пальцев и звонко ударяется о чашку. Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю.

Хватит. Ты справишься. Просто соберись.

Но вместо спокойствия перед глазами снова его образ. Его лицо наклоняется ко мне, его дыхание обжигает кожу. Он близко, слишком близко. В груди всё сжимается, как пружина, готовая лопнуть.