Книга Пандора, страница 174 – Дария Эссес

Она разревелась еще сильнее.

Господи, помоги мне...

— Не реви, Барби. Твоя подруга сильная, ты же знаешь это?

— Я знаю, Бишоп, знаю! – всхлипнула Леонор, вцепившись в мою футболку. – Но я так виню себя за то, что уже второй раз не уследила за ней. Два похищения. Два чертовых похищения, которые я могла предотвратить, но не сделала этого!

— Если бы ты помешала мне в том году, то не заливала бы сейчас слезами мою футболку, – хмыкнул я, хотя грудь сжалась от чувства вины.

В этом мы с Леонор Монтгомери были похожи.

Нас обоих жгла вина за одного и того же человека.

Услышав движение в конце коридора, я поднял голову и увидел Малакая, привалившегося к стене со сложенными на груди руками. Он неотрывно смотрел на Леонор, сотрясающуюся в моих объятиях.

— Я всё еще ненавижу тебя за то, что ты сделал, но… – Она икнула. – Но пытаюсь понять тебя. Да, это неправильно, но ты защищал своего брата и не знал Дарси. Просто я чувствую, как ты дорожишь ей, а это для меня самое главное. Мной никто так не дорожил, поэтому… поэтому я доверяю тебе. Я доверяю тебе ее.

Положив подбородок на светлую макушку, я тяжело выдохнул.

— Не такая уж ты и сука, Монтгомери.

— А ты всё еще тюремщик, – буркнула она, стукнув меня по груди. – Но… хороший тюремщик.

На моих губах появилась слабая улыбка.

— Спасибо за комплимент, Барби.

* * *

Второй день после того, как Дарси положили в больницу, я посвятил мести.

После встречи с маленькой Пандорой я стал более мягким. Сдерживал агрессию. Заковал цепями внутренних демонов. Свел к минимуму убийства, даже когда руки чесались от жажды разбить кому-нибудь лицо, окрасив пространство в алый цвет.

Но в тот день всё это испарилось. Когда я увидел на полу склада Дарси, а под ней растекалась лужа крови, мое мягкое сердце обросло ядовитым плющом и колкими шипами, как у садовой розы. Когда увидел двух привязанных к стене собак и гробницу, в которую эти ублюдки хотели поместить ее. Когда увидел ее глаза – впервые такие пустые и безнадежные.

Красный.

Всё вокруг стало красным.

Гнев пробежался по телу, словно молния. Впервые за столько лет я всем существом возжелал размозжить кому-то череп, выколоть глаза, отрубить голову, повесив ее на входные ворота академии.

Красная пелена превратилась в плотную завесу ярости, что скрыла под своим покровом Бишопа Картрайта.

Осталась только тьма, что выковала мое сердце.

Ни капли сострадания.

Ни капли пощады.

Я цокнул, когда подвешенный под потолком смертник начал умолять меня отпустить его. По его окровавленному лицу текли слезы, смешанные со слюнями, и это зрелище заставило меня скривить губы от отвращения.

— Поздно просить прощения, Кирби. Ты подписал себе смертный приговор, когда коснулся моей богини. Проходи через ад и молись, чтобы Люцифер тебя не услышал.

Позади что-то загремело, и подвал «Чистилища» заполнил скулеж Кэмерона. Бросив взгляд через плечо, я увидел Эзру, который довольно усмехался и раскачивал перед ним цепь. Он замахнулся и оставил на его бледном животе вмятину, которая скоро перерастет в очередную гематому.

Вдохнув металлический запах крови, я в предвкушении оскалился и вновь повернулся к Кирби. Его глаза в ужасе расширились, когда он увидел в моей руке ножницы, что я достал из заднего кармана джинсов.