Книга Сделка. Я тебе верю, страница 28 – Рина Беж

— Дарья! — рыкает, осаждая.

Не пугаюсь. И, сжав под столом кулаки, уперто выдерживаю его расчленяющий на кусочки гневный взгляд.

Десять секунд... тридцать... минута

— Я хочу видеть маму, — нарушаю тишину первой, становясь абсолютно серьезной.

— Нет.

Ответ следует без паузы.

Как всегда, отрицательный. И категоричный.

— Значит, подписывать я ничего не буду, — скрещиваю руки на груди.

— Ане боишься, что я дам ход поставленному на паузу уголовному делу, и пойдешь ты, девочка, по статье?

Давит угрозами.

Давит хмурым взглядом.

Давит самим положением тела, упираясь кулаками в столешницу, приподнимаясь из кресла и подаваясь вперед.

— И что дальше? — держу удар, лишь выше задирая подбородок. — Станете мне в тюрьму бумаги на подпись возить? А я какой фамилией буду их подписывать? Как Шаталова? Или как Вукалова, наконец?

Впервые провоцирую его так открыто. Так непозволительно дерзко и нагло.

Сама от себя в шоке. Безрассудство зашкаливает Не могу сказать, что мне не страшно. Это была бы бессовестная ложь. Мне страшно.

Очень страшно. Дико.

До трясущихся поджилок.

До заледеневших подушечек пальцев.

До мокрых подмышек, сводящей от напряжения шеи и колких мурашек вдоль позвоночника.

Реально страшно, без преувеличения. Да и кто бы не испугался, когда ему грозит реальный срок? Хотела б взглянуть на смельчака.

Вот и я боюсь, но с каждой секундой, пока мы упрямо смотрим в глаза друг другу, пока меряемся неравными силами, моя решимость лишь растет:

— Я хочу, Увидеть. Маму, — четко повторяю своё требование. — И поговорить с ее лечащим врачом.

Последнее мне тоже важно.

— Я тебе и так могу сказать, что никаких изменений в ее состоянии нет, — рыкает Шаталов.

И только в этот момент понимаю, что победила. В этом коротком противостоянии он сдался первым.

Молча мотнув головой, даю понять, где я видела его «авторитетное» мнение, и полностью выдыхаю, когда слышу:

— Завтра с тобой свяжутся.

Прищуриваюсь.

— Даете слово?

— Да, — выплевывает все еще недовольно, что мало меня волнует, нежели достигнутый результат. — А теперь подписывай чертовы бумаги.

Не скрывая психа, дергаными движениями подхватывает с дальнего угла темно-синюю папку и толкает в мою сторону.

Ловлю ее на подлете, достаю собственную ручку и щелкаю кнопкой, выражая готовность сотрудничать... но автографы в пустых графах ставлю лишь пятнадцать минут спустя, после того, как внимательно перечитываю каждый печатный лист.

Доверяй, но проверяй. С Шаталовыми только так

— Могу идти? — уточняю, возвращая свекру подписанные бумаги.

— Можешь, — дает отмашку, что свободна. Дожидается, когда возьмусь за ручку двери и добавляет — Про обед не забудь. Лариса тебя предупредит.

Лишь на секунду замираю, а затем молча продолжаю начатое действие — поворачиваю рычаг и толкаю деревянное полотно вперед, спеша на свежий воздух.

Шаталову не нужен мой ответ. Знает, что выполню. Как и я знаю, что сегодняшняя моя маленькая победа в целом ничего не меняет Свекор по-прежнему управляет мной, как марионеткой, а я, маневрируя и используя редкие возможности продавливаю собственные интересы.

ДАРЬЯ

Лариса Игнатьевна действительно предупреждает. Не изменяя себе, кратко информирует: «Вас ждут внизу. Поспешите», после чего моментально отключается.

Собираюсь ли я ей что-то ответить или нет — женщину не волнует.