Книга Сделка. Я тебе верю, страница 25 – Рина Беж

Все привычно, но на подкорке, не замолкая, зудит навязчивая мысль, что изменения успели вступить в силу и прежней спокойной жизни у меня уже не будет.

Однако, в ближайшие три часа ничего не происходит Трудовой день идет своим чередом, и я расслабляюсь, погружаясь в привычную монотонность. Радуюсь отмененной планерке и разгребаю знакомую текучку.

Время потихоньку приближается к двенадцати, прикидываю, на что потрачу обеденный перерыв. Сидеть в офисе лишнее время желания не возникает. Помня отлично проведенный выходной на природе, планирую быстро перекусить кофе и бутербродом и полчасика погулять по липовой аллее.

ВО всю строю планы, прикидываю маршрут и шумным выдохом всё обрываю, стоит зазвенеть телефону внутренней связи. Напротив вспыхнувшей красным индикатором кнопки значится лаконичное «Приемная генерального».

Снимаю трубку после второго «дилинь»

— Шаталова. Слушаю.

Внутри подкипает, но голос, как и рассчитываю, звучит сухо, по-деловому.

— Добрый день, Дарья Андреевна, — Коняева, бессменная секретарша Шаталова-старшего, чеканит слова в своем привычном командирском тоне.

— Добрый, — повторяю приветствие, похожее на насмешку, — в поистине добрые дни эта дама меня не беспокоит — бросаю короткий взгляд в окно.

Хочется удостоверится, что на горизонте в экстренном порядке не сгущаются тучи.

— Лев Семенович просит вас к нему подняться.

— Когда?

— Прямо сейчас.

— Хорошо. Буду.

— Ждем.

Щелчок. И трубка разражается короткими гудками.

Прикусываю нижнюю губу и качаю головой. Поражает не столько словесный пинг-понгс секретаршей, сколько ее умение заканчивать разговор.

Бессменная Лариса Игнатьевна вопросами культуры общения никогда не заморачивается. Донеся посыл великого и ужасного, но преданно ею обожаемого начальства, она не считает нужным тратить время на прощание или хоть какое-то обозначение окончание беседы.

Зачем предаваться лишним расшаркиваниям, когда нужная информация доведена до адресата?

Вот дамочка и не парится.

Изредка, как сейчас, я задаюсь вопросом: всегда ли она была такой — «по пояс деревянной», или это тесное сотрудничество с Львом Семеновичем превратило ее в чопорного робота?

Ответ остается загадкой. Тем не менее, я быстро закрываю договор, которым занималась. Сворачиваю окно на компьютере и блокирую вход, а затем, подхватив ежедневник и любимую ручку, покидаю кабинет:

— Добрый день, — переступаю порог владений секретаря.

— Одну минуту. Сейчас я о вас доложу.

Цербер в белой блузке с воротником-стойкой, застегнутой на все до единой пуговицы, в клетчатом сером сарафане на ладонь ниже колен и в туфлях на десятисантиметровой шпильке, пропускает приветствие мимо ушей, но резвой козочкой поднимается из-за своего рабочего стола и устремляется в святая-святых, предварительно дважды постучав.

Дергаю губы в намеке на ухмылку и молча киваю. Себе. Коняевой моего ответа абсолютно не требуется.

— Проходите, Дарья Андреевна. Он вас ждет.

Щедрая реплика Ларисы Игнатьевны раздается через две минуты, после чего секретарь распахивает передо мной массивную дверь.

Прохожу, не оглядываясь.

Слышу, как за спиной щелкает, закрываясь, дверная личина, и прямиком направляюсь к столу для переговоров. Отодвигаю стул, сажусь.

Только после этого скрещиваю со свекром взгляды.