Книга Развод. Милый, дальше я без тебя, страница 41 – Милана Лотос

А этот…

Этот поцелуй Макса был другим. Тихим. Теплым. Безопасным. Он не брал штурмом — он предлагал. Он не обещал бури — он предлагал гавань. Он был похож на первый глоток горячего чая после долгого дня на морозе.

И от этого осознания стало до слез больно и страшно.

— Прости, – выдохнула я, отводя взгляд. Мне было стыдно за свою реакцию, за этот внезапный провал в прошлое. – Я… я не могу.

Макс не стал настаивать.

Он не пытался притянуть меня обратно. Он просто смотрел на меня своими спокойными, понимающими глазами, в которых читалась легкая тень обиды, но главное — участие.

— Первый раз после… всего? – тихо спросил он.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Да. Первый раз после Романа.

Первый раз после того, как я узнала, что поцелуй, который я считала началом любви всей своей жизни, был всего лишь первым актом хорошо поставленного спектакля.

— Я понимаю, – он мягко провел рукой по моему плечу. – Никакого давления, Фим. Я не он. Я не буду тебя торопить. Я готов подождать.

— Спасибо, что даешь мне время, – тихо сказала я, чувствуя, как голос дрожит.

— Может ещё чаю? – предложил Макс, глядя на меня.

Я кивнула, не возражая. Его предложение показалось таким простым и искренним, что я улыбнулась.

Мы перебрались в гостиную, на большой мягкий диван. Макс налил мне чаю, я укуталась в плед, пахнущий его одеколоном и чем-то домашним – возможно, тем же хлебом, что пекла няня.

Мы говорили.

Говорили обо всем и ни о чем. О книгах, о музыке, о глупых сериалах, которые мы оба тайно любили. Избегали тяжелых тем, как бы по молчаливому согласию давая друг другу передышку.

Вдруг из детской раздался тихий всхлип. Макс мгновенно встрепенулся, готовый сорваться с места.

— Подожди, – мягко остановила я его. – Можно я?

— Эм… ну хорошо, - как-то неуверенно произнес Макс, а потом кивнул мне и махнул рукой, - иди. Все хорошо.

Я зашла в комнату Степы. Он ворочался в кровати, лицо его было влажным от слез.

— Мама... – пробормотал он сквозь сон, - мамочка…

Сердце мое сжалось.

Я присела на край кровати и осторожно погладила его по спинке. Взяла за руку и сжала в своей. А затем прошептала:

— Тихо, малыш, все хорошо. Я здесь.

Он успокоился почти сразу, его дыхание выровнялось.

Я сидела рядом, пока он не заснул окончательно, и чувствовала странное, щемящее чувство ответственности и нежности.

Когда я вернулась в гостиную, Макс смотрел на меня с таким выражением, от которого перехватило дыхание. В его глазах была благодарность, облегчение и что-то еще... что-то очень глубокое.

— Спасибо, – сказал он просто. – Последний год, ему редко снятся хорошие сны.

— Наверно, нам всем нужно еще немного времени.

Мы снова замолчали, но тишина эта была уже другой – наполненной, значимой. Он протянул руку, и я взяла ее, позволив пальцам сплестись с его пальцами.

Его ладонь была теплой и твердой.

— Знаешь, – тихо начал он, глядя на наши сплетенные руки, – после Вари... я думал, что никогда больше не смогу вот так. Просто сидеть и держать за руку женщину. Боялся. Боялся снова почувствовать... и снова потерять.

Я молчала, давая ему выговориться.

— Но с тобой... с тобой все по-другому. Как будто ты не заменяешь ее, а... встаешь рядом. И это не больно. Это... иначе.

Слезы снова подступили к горлу, но на этот раз – светлые, очищающие.