Книга Развод. Милый, дальше я без тебя, страница 44 – Милана Лотос

— Я вижу, – кивнула Аня, и ее взгляд смягчился на долю секунды. – Поэтому я и говорю с вами. Не как посторонний человек, а как женщина, которая видела его на самом дне. Он не Роман, Серафима. Он не умеет играть. Он либо все, либо ничего. Его сердце не игрушка.

Я нахмурилась. Откуда она знала про Романа? Неужели Макс ей все рассказал?

Аня наклонилась, чтобы снова взять коробку, и ее следующий вопрос прозвучал совсем тихо, почти шепотом.

— Вы готовы к этому? Любить не только его, но и тень его жены? Быть второй? Всегда знать, что до вас у него была настоящая любовь? И что он до сих пор носит ее здесь? – она приложила руку к своему сердцу.

Ее слова повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые.

— Я не хочу никого заменять, – выдохнула я, глядя ей прямо в глаза. – И я не прошу его забыть. Его прошлое... оно сделало его тем, кто он есть. И тем, кто сейчас нужен Степе. И... возможно, мне.

Аня внимательно посмотрела на меня, будто ища в моих глазах малейшую фальшь. Потом ее лицо наконец расслабилось в легкой, усталой улыбке.

— Хорошо. Тогда, может, поможете мне не с этими дурацкими коробками, а с тем, чтобы уговорить Степу надеть синие носки, а не красные? У нас сегодня с этим битва.

— Конечно, – улыбнулась я, выдохнув. – Я как раз специалист по переговорам с упрямыми четырехлетками.

Мы ехали в офис в почти что праздничном настроении. Макс за рулем выглядел собранным и деловым в своем идеально сидящем костюме, но время от времени он бросал на меня ободряющие взгляды. Я же нервно теребила край своего платья — самого скромного и делового из того, что удалось найти в моем чемодане.

— Не волнуйся, – сказал он, словно угадав мои мысли. – Леонид Игнатьевич строгий, но справедливый. Ценит профессионализм выше всего.

— А если он спросит, почему я ушла с предыдущего места? – спросила я, сжимая пальцы.

— Скажешь правду. Семейные обстоятельства. Долгий восстановительный период после потери близких. Это не ложь. И это вызовет уважение, а не вопросы.

Здание «Кронверк Холдинга» впечатляло — стекло и бетон, взмывающие в небо. Внутри царила атмосфера дорогой, сдержанной эффективности. Меня охватил странный трепет — я давно не была частью этого мира, мира взрослых решений и карьерных амбиций.

Макс уверенно вел меня через просторный холл, кивая охранникам и отвечая на приветствия сотрудников. Мы подошли к лифту из матового металла. И только тогда он отпустил мою руку.

— Его кабинет на самом верху, – пояснил Макс, нажимая кнопку. – Виды там, конечно, обалденные. Но Леонид Игнатьевич редко на них смотрит. Вечно в бумагах.

Лифт бесшумно взмыл вверх.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленках. Двери открылись прямо в приемную — просторную, с дорогой мебелью и суровой женщиной за столом, которая подняла на нас взгляд поверх очков.

— Максим Викторович, вас ждут. Проходите.

Макс кивнул и распахнул тяжелую дверь из темного дерева.

Кабинет был огромным.

Одна стена была полностью стеклянной, открывая панораму города. Но самое сильное впечатление производил не вид, а человек, сидевший за массивным столом.

Леонид Игнатьевич оказался не просто «властным, суровым мужиком».

Он был громадой. Широкий в плечах, с седыми висками и пронзительным, испытующим взглядом, который, казалось, видел тебя насквозь. Он не поднялся нам навстречу, лишь отложил в сторону папку и уставился на нас, сложив руки на столе.