Книга Развод. Милый, дальше я без тебя, страница 43 – Милана Лотос

Когда Макс вышел, я посмотрела на свою одежду и решила надеть то, что было под рукой. Джинсы и… свитер Макса. Он стал для меня таким родным и любимым. Все же ночь провели вместе. Это что-то да значит.

Забрав волосы в пучок, я вышла на кухню. А там…

Макс сидел за столом пил кофе и что-то искал в своем планшете.

Степа на высоком стульчике увлеченно рисовал кашей на тарелке. У плиты стояла Аня — невысокая, круглолицая женщина с добрыми, но очень внимательными глазами. Она помешивала что-то в сковороде, и это что-то пахло райским наслаждением.

— Доброе утро, – прошептала я, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

— Тетя Фима! – проорал Степа, бросая ложку. – Мы тебя ждем! Аня блины делает!

— Обожаю блинчики, - радостно ответила и потрепла мальчишку по голове.

Макс поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти счастливое.

— Кофе будешь?

— Да, – кивнула я и не смогла сдержать улыбки. - С молоком, если можно.

Аня обернулась. Ее взгляд скользнул по мне, по свитеру Макса на мне, и в ее глазах что-то промелькнуло — быстрая, профессиональная оценка.

— Серафима, садитесь, пожалуйста. Все готово. Степан, не размазывай, а то без мультиков останешься.

Пока мы завтракали — а блины у Ани были действительно божественными, — царила легкая, непринужденная атмосфера. Макс поцеловал Степу в макушку, потрепал меня по плечу и, извинившись, пошел принимать душ. Мы остались втроем.

Аня ловко управлялась на кухне, а я помогала умывать перепачканного Степу. Он болтал без умолку, и я ловила себя на мысли, что расслабляюсь.

— Серафима, вы не поможете мне донести до мусора старые коробки? – вдруг попросила Аня, вытирая руки. – Одной не справиться.

— Конечно, – легко согласилась я, почувствовав легкий укол тревоги. Что-то в ее тоне было слишком деловым.

Мы вышли в коридор с парой картонных коробок, наполненных какими-то старыми журналами и детскими рисунками. Аня притворила дверь на кухню, откуда доносились звуки мультиков.

— Вы мне нравитесь, Серафима, – начала она без предисловий. – Вы с мальчиком ладите. И Максим... я давно не видела его таким... живым.

— Спасибо, – осторожно сказала я.

— Но вы должны понимать, во что ввязываетесь, – ее голос стал тише, суше. – Максим — раненый зверь. Он до сих пор не оправился после смерти жены. Они были... идеальной парой. Школьные возлюбленные. Прошли через всё. И ее смерть... она его сломала. Полностью.

Я молчала, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Ловушка? Предупреждение?

— Он не говорит о ней? – спросила Аня, пристально глядя на меня.

— Почти нет. Только то, что... что они очень любили друг друга.

— Любили, – Аня кивнула, и в ее глазах блеснула неподдельная боль, будто она потеряла кого-то своего. – Это ничего не сказать. Он боготворил ее. После ее смерти он месяц не вставал с кровати. Я тогда пришла по вызову его сестры... он был просто тенью. И маленький Степа плакал, не понимая, куда делась мама.

Она сделала паузу, давая мне прочувствовать тяжесть своих слов.

— Он через ад прошел, чтобы снова научиться дышать. Ради сына. И сейчас... то, что происходит между вами... это хрупко. Очень. Один неверный шаг, одно неосторожное слово — и он снова закроется, как раковина. Навсегда.

— Я не хочу ему боли, – тихо сказала я. – Я сама... я сама едва держусь.