Книга Развод. Милый, дальше я без тебя, страница 39 – Милана Лотос

Степа сразу же потащил меня в свою комнату показать коллекцию машинок.

— А это самая быстрая! – он торжественно вручил мне красную гоночную машинку. – Она всех обгоняет!

Я присела на корточки рядом с ним, и мы устроили гонки по ковру. Детский смех и азартные возгласы Степы понемногу разгоняли тяжесть в моей душе.

Из кухни доносились звуки готовки и бархатный голос Макса:

— Командир, тетя Фима! Ужинать будете?

— Да, - одновременно ответили мы со Степой и снова засмеялись.

— Тогда марш на кухню. Будем готовить вместе!

На кухне царил организованный хаос. Макс, засучив рукава, управлялся у плиты, Степа с серьезным видом перебирал в дуршлаге мытые овощи, а мне поручили нарезать хлеб и накрывать на стол.

— Папа, а можно я положу вот это? – Степа потянулся к полке со специями.

— Только чуть-чуть, – предупредил Макс. – И не красный перец, помнишь, что было в прошлый раз?

Степа задумчиво потер подбородок, явно вспоминая тот «огненный» суп, и хмыкнул.

— Ничего не было. Так немного остловато. Пожгло лот и нос.

— Кажется, в тот раз мы с тобой выпили все молоко.

— Плавда, - хмыкнул Степа и покачал головой, - не помню.

Я наблюдала за ними, и в груди что-то щемило – но уже не от боли, а от чего-то теплого и светлого. Эта простая, домашняя сцена была такой естественной и настоящей. Никаких игр, никаких масок.

— Тетя Фима, а ты умеешь готовить? – спросил Степа, деловито вываливая овощи в салатницу.

— Немного умею, – улыбнулась я. – Но не так хорошо, как твой папа.

— Папа умеет всё! – с гордостью заявил мальчик. – Он даже толт может испечь! Плавда, папа?

Макс засмеялся, помешивая что-то в сковороде.

— Один раз попробовал. Получилась сладкая резиновая подошва. Больше экспериментов не было.

Мы засмеялись все вместе.

Степа так хохотал, что чуть не уронил салатницу.

За ужином было также тепло и уютно. Степа наперебой рассказывал мне про детский сад, про друзей, про то, как они сегодня лепили из пластилина динозавра.

— А у него голова отвалилась! – с упоением рассказывал он. – И воспиталка сказала, что у него, навелное, шея болит!

— Воспитательница, а не воспиталка.

— Одно и то же, - деловито произнес Степа, и я улыбнулась. Этот за словом в карман не полезет.

Макс подмигнул мне, наливая чай.

— Вот такой у нас будущий скульптор.

Когда тарелки опустели, Степа посмотрел на меня своими большими синими глазами и спросил:

— Тетя Фима, а ты с нами останешься? Насовсем?

Воздух на кухне застыл. Макс замер с чайником в руке. Я посмотрела на его серьезное, вдруг напрягшееся лицо, потом на полные надежды глаза мальчика.

— Я... – я сделала паузу, выбирая слова. – Я останусь сегодня. А там... посмотрим. Договорились?

Степа серьезно кивнул.

— Договолились. А теперь мультики!

Мы все улеглись на ковер и потом еще целый час смотрели мультики. Кушали сладкие кукурузные палочки и запивали колой. Смеялись и шутили. Икали и пускали пузыри. Было весело и как-то по-семейному, словно в сказке.

Когда у Степы начали закрываться глаза, Макс взял его на руки, нежно прижал к себе и отнес в детскую. Через десять минут вернулся и улыбнулся мне.

— Так, быстро он еще не засыпал.

— Может быть, это мультики? - предположила я, вытирая мокрую посуду.

— Думаю, это все твое влияние, Фим. Ему очень не хватает матери.