Книга Измена. Бывшая любовь мужа, страница 49 – Милана Лотос

Он не спрашивал, что я хочу заказать. Бегло просмотрел меню и сделал заказ сам, его низкий голос, отдававший приказы официанту, заставлял меня непроизвольно сжимать бедра под столом.

Вино он тоже выбрал сам.

— Я думаю, нам понравится это бургундское, оно нежное, с нотками вишни. Его взгляд, темный и пронзительный, говорил: «Я знаю лучше».

И я верила. Верила так сильно, что готова была пить что угодно, лишь бы он продолжал смотреть на меня так — будто я редкая, драгоценная вещь, которую он только что приобрел.

Он говорил — о путешествиях, об искусстве, о книгах, и его рассказы были полны таких деталей и такой страсти, что я слушала, завороженная, забыв обо всем на свете. Он был блестящим собеседником. Макс задавал вопросы, внимательно слушал, и его темные глаза, казалось, видели меня насквозь, читали каждую мою потаенную мысль, каждую тайную дрожь.

— Вы сегодня еще прекраснее, чем среди книжных полок, Варвара, — сказал он, и его взгляд, тяжелый и медленный, скользнул от моих глаз к губам, а затем опустился ниже, к вырезу платья, заставив кровь прилить к коже и остро, почти больно, захотеться его прикосновений. — В вас есть какая-то… внутренняя тишина. Редкое качество. В ней хочется утонуть.

От этих слов перехватило дыхание.

Вардан говорил бы: «Классно выглядишь!» И я бы улыбнулась. Максим же словно касался самого нерва, той самой сокровенной струны, о которой я и сама не подозревала.

После ужина мы вышли на набережную. Ночной воздух был прохладен, и он, не спрашивая, накинул мне на плечи свой пиджак, пахнущий все тем же сандалом, дорогим табаком и его кожей — пьянящей, мужской, доминирующей.

— Холодно? — спросил он, и его рука легла на мою спину, ведя меня вдоль воды. Его ладонь была большой и теплой, она жгла меня сквозь тонкую ткань платья, и каждый мой шаг отдавался низким, томным пульсом где-то глубоко внутри.

— Немного, — соврала я, потому что от его прикосновения горело все тело, и единственный холод, который я чувствовала, был от предвкушения того, что его руки коснутся других, еще не тронутых мест.

Мы остановились у перил, глядя на отражение луны в воде. Музыка из ресторана доносилась сюда приглушенным, романтичным эхом. Он повернулся ко мне, заслонив собой весь мир.

— Я рад, что вы согласились прийти, — произнес он тихо. Его лицо было так близко, что я видела каждую ресницу, каждую морщинку у глаз, и чувствовала его теплое дыхание на своих губах. Оно пахло дорогим красным вином и мятой. — Большинство девушек пугает такая… стремительность.

— Меня тоже… немного, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и непривычно. Я тонула в его взгляде, в этой темноте, полной обещаний и какой-то первобытной опасности.

— Я это вижу, — он улыбнулся, и это был уже не намек на улыбку, а настоящая, хищная, победоносная улыбка, от которой по спине пробежал холодок восторга и страха. Его рука скользнула с моей спины на талию, притягивая меня так близко, что я ощутила каждый мускул его тела, каждую линию. — И мне это безумно нравится.

Он не спрашивал разрешения.

Он не говорил «можно я тебя поцелую?». Он просто медленно, давая мне время отстраниться, наклонился. Его дыхание смешалось с моим. Я закрыла глаза, и мир сузился до звука его дыхания, до запаха его кожи, до бешеного стука собственного сердца.