Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 56 – Милана Лотос

Через двадцать минут Аннушка была на пороге, с встревоженным, но решительным лицом.

— Андрей Игнатьевич, не волнуйтесь. С мальчиками всё будет в порядке.

— Спасибо, Анна. Я должен... я должен всё исправить.

Я выскочил из дома, не помня себя. Город проносился за окном машины размытыми пятнами света. Я мчался к Насте, прокручивая в голове слова, которые скажу. Что она всё для меня значит. Что этот кошмар с Машей и все, что она наговорила обо мне — это не про меня. Что моё будущее — это она и мои сыновья.

Я припарковался у её дома, даже не заглушив двигатель, и взлетел по лестнице, не в силах ждать лифт. Сердце колотилось где-то в горле. Вот её дверь. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и нажал на звонок.

Из-за двери донёсся негромкий смех. Женский. И... мужской.

Лёд пробежал по спине. Дверь открылась.

В проёме стояла Настя. Она уже переоделась в домашнюю одежду — мягкие штаны и просторную футболку. Её волосы были распущены, а лицо... лицо было спокойным. Слишком спокойным для женщины, которая только что стала свидетелем ночного кошмара.

За её спиной, в уютной гостиной, сидел мужчина. Вот только я не видел кто это был.

— Андрей? — её брови удивлённо поползли вверх. — Что ты здесь делаешь? А где дети?

— Я... мне нужно было поговорить, — выдохнул я, и голос мой прозвучал хрипло и глухо, — объяснить.

— Не нужно ничего объяснять. Всё в порядке, — она махнула рукой и тепло улыбнулась. — Хочешь зайти?

Я отступил на шаг, но тут заметил, как мужчина поднимается и идёт к нам. Только тогда я понял, кто это.

Я отступил на шаг, но тут заметил, как мужчина поднимается и идёт к нам. Только тогда я понял, кто это. Высокий, с пронзительным взглядом, который я узнал бы из тысячи. Костя. Не просто брат Насти, а мой старый друг, участковый из деревни, с которым мы когда-то начинали службу вместе.

— Андрюха, а я уж думал, ты до утра с этим бардаком разбираться будешь, — его голос был спокоен, но в глазах читалась усталость, граничащая с измождением. В его тоне не было и тени недавней злобы, только знакомое, товарищеское участие.

«Уходи, Проскуров, ты мне больше не друг».

Его слова, сказанные в деревне, больно кольнули в сердце. Я замер, не зная, чего ждать.

Костя, видя моё замешательство, тяжело вздохнул и первым протянул руку.

— Ладно, хватит дуться. Как старые бабы. Друг другу мы, походу, нужнее, — он сжал мою ладонь в своей крепкой, мозолистой руке. И в этом рукопожатии было всё: и прощение, и понимание, и та самая мужская солидарность, которую не сломить одной ссорой.

Мы сели на диван. Настя молча налила мне крепкого чаю. Её взгляд был теперь не отчуждённым, а сосредоточенным.

— В чём дело, Костян? — спросил я, чувствуя, как по спине снова бегут мурашки, но теперь от холодного предчувствия.

— Эммм… как тебе сказать-то, в общем, меня, брат, от работы отстранили, — он горько усмехнулся. — Временно. Формально за превышение полномочий. А по факту — за то, что слишком активно интересовался делом одного упрямого хирурга по фамилии Пономарёв.

— Что за Пономарев? — нахмурился я.

— Он работает там же, где и Настя, и, похоже, знает достаточно, что происходит за стенами этой больницы. — Он отхлебнул чаю и посмотрел на меня прямо.

— Он готов сотрудничать с полицией?