Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 39 – Милана Лотос

— Это не угроза! — перебил я его. — Это ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Первое и последнее! Больше ты мне не звонишь. Никогда. Понял? Судиться будем. Воевать будем. Но если ты ещё раз посмеешь потревожить меня или моих детей своим звонком, я найду тебя и лично объясню, что бывает с теми, кто лезет в мою семью. Тебе ясно?

Он не ответил. Слышно было лишь его тяжёлое дыхание.

— ТЕБЕ ЯСНО? — рявкнул я в трубку в последний раз.

Послышались короткие гудки. Он положил трубку.

Я бросил свою так, что она с грохотом полетела на базу. Всё тело трясло от выброса адреналина и ярости. Я проиграл этот раунд. Он застал меня врасплох. Но я дал ему понять: война только начинается. И я не отступлю. Ни на шаг.

Дверь в кабинет тихо открылась. На пороге стояла Аннушка, белая как полотно. Она все слышала.

— Андрей Игнатьевич… — начала она, но я резко взмахнул рукой, заставляя ее замолчать.

— Выйди. И закрой дверь.

Она молча кивнула.

— А нет, стой! Собери, пожалуйста, все документы по контракту с клинической больницей. И найдите мне номера всех независимых медицинских экспертов и клиник, которые специализируются на лечении… пограничных психических расстройств. А еще мне нужна информация, какую операцию будут делать Проскуровой Марии Анатольевне.

— А что, если мне не скажут? Это же медицинская тайна, наверное.

— Если не скажут, пойдем другим путем. Но попробовать стоит.

Она кивнула, глаза ее расширились от понимания. После этого она вышла за дверь.

Я подошел к переговорке и открыл дверь. Степа и Тёма сидели там, где я их оставил.

— Пап, а что там? — тревожно спросил Степа.

Я посмотрел на них — на двух мальчиков, чью жизнь только что решил защитить ценой собственного спокойствия.

— Ничего серьезного, сынок, — сказал я, и впервые за сегодня моя улыбка была искренней. — А теперь пошли в приемную. Нам с тобой еще полы мыть.

Дорога домой прошла в тяжком молчании. Степа прижался лбом к холодному стеклу, Тёма дремал в своём кресле, посасывая палец. Я смотрел на них и чувствовал, как сжимается что-то внутри. Как объяснить им, что та, чьё имя Степа шептал по ночам, теперь хочет отнять их у меня через суд? Как защитить их от этой взрослой, подлой грязи?

Войдя в квартиру, я усадил детей на диван, включил первый попавшийся мультик и побрел на кухню. Руки сами потянулись к пачке макарон и сосискам — пределу моих кулинарных способностей.

И тут — лёгкий стук в дверь. Негромкий, почти несмелый.

Я быстрым шагом пересек кухню и открыл дверь. На пороге стояла Настя. В одной руке — два тяжеленных пакета с продуктами, в другой — большой контейнер.

— Я... я подумала, что вы, наверное, не успели в магазин, — сказала она, и на её щеках выступил лёгкий румянец. — И сварила куриный суп. Детям полезно.

Я молча пропустил её внутрь, счастливо улыбнувшись, поняв, что кажется, мы спасены.

Она прошла на кухню, и через мгновение оттуда послышался восхищённый визг Тёмы.

— Тётя Настя!

Я стоял в дверях и смотрел, как она, скинув куртку, сразу взяла ситуацию в свои руки — без лишних слов вынула у меня из рук ложку, попробовала мой безвкусный суп, досолила его, добавила лавровый лист. Дети вились вокруг неё, как мотыльки вокруг света.

Пока мы накрывали на стол, я не выдержал:

— Насть, что за операция у Маши? Ты что-то узнала?