Онлайн книга «Внимание! Мы ищем маму»
|
В его голосе сквозила сладкая, ядовитая угроза. Он играл на моей совести, которой, по его мнению, у меня не должно было быть. — Состояние матери моих детей ухудшилось ровно в тот момент, когда она их бросила, — отрезал я. — И моего визита она сама добилась, выйдя на связь. Так что не пытайтесь вешать лапшу на уши. Говорите, чего вам надо? — Хорошо. Вынужден вас проинформировать. Ваша бывшая супруга только что подписала исковое заявление. Она требует определить место жительства детей с ней и взыскать с вас алименты. Значительные алименты. Не стану называть сумму… одно скажу. Она для вас непосильная. Я чувствовал, как кровь приливает к вискам. Рука сама сжала трубку так, что пальцы побелели. — Ты совсем охренел, Игнатенко? — мой голос стал низким и опасным. — Ты думаешь, суд отдаст детей женщине, которая их бросила? Которая валяется в дорогой палате, которую оплатил её любовник? — Не надо хамить, Андрей Игнатьевич, — парировал он, и в его тоне сквозила непоколебимая уверенность. — Мария проходит курс реабилитации. А вот твое поведение… Опасно для детской психики. Ты только сегодня устроил в своем офисе цирк с конями. Дети напуганы, разбита дорогая ваза… Свидетелей много. А еще ты, будучи в состоянии стресса, привел их в больницу и устроил скандал их матери перед важной операцией. Мы подготовили очень трогательное заключение психолога. Думаю, суд примет во внимание, что детям нужна стабильность и спокойная мать, а не нервный отец, чей бизнес, кстати, тоже на грани краха после потери ключевого клиента. — Ты долго ебал мозги, чтобы всё это придумать? — мой голос начал повышаться, прорываясь сквозь сжатые зубы. Я больше не мог сдерживаться. — Я предлагаю цивилизованное решение, — его голос оставался мерзко спокойным. — Вы отказываетесь от детей в пользу Марии. Мы снимаем все финансовые претензии. И ваш контракт с больницей… возрождается. Все остаются в выигрыше. Это было последней каплей. Вся ярость, вся боль и беспомощность последних дней вырвались наружу. — Цивилизованное? — я закричал в трубку, не в силах больше себя сдерживать. — Ты предлагаешь мне, отцу, ОТКУПИТЬСЯ ОТ СОБСТВЕННЫХ ДЕТЕЙ? Ты вообще слышишь себя, придурок? — Андрей, успокойтесь… — КАКОЙ Я ТЕБЕ АНДРЕЙ, СУКА! — я взревел так, что, наверное, было слышно даже в переговорке. — Слушай сюда, Игнатенко, и запомни раз и навсегда! Ты и твоя подопечная алкоголичка можете подать хоть тысячу исков! Можете пытаться давить на меня через бизнес! Но вы НИКОГДА не получите моих детей! Понял? НИ-КОГ-ДА! Я почти не дышал, грудь ходила ходуном. Голос сорвался на хриплый, яростный шёпот, который был страшнее любого крика. — И передай Машке. Она их бросила. Она предала их, когда ушла к тебе, к женатому альфонсу. Она забыла о них, когда они голодали в деревне! Она — НИКТО. И её права кончились в тот день, когда она повернулась к ним спиной! А ты… Ты просто мусор, который лезет не в своё дело. И если ты, твой шурин или кто угодно ещё посмеет подойти к моим детям, я вас ВСЕХ разнесу в клочья! Клянусь всем, что у меня есть! В трубке повисла тяжёлая пауза. Дыхание Игнатенко слышалось теперь отчётливо — оно сбилось. — Вы… вы не в себе, Проскуров, — попытался он сохранить лицо, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Вы угрожаете… |