Книга Падре, страница 30 – Ульяна Соболева

— Падре Чезаре, я чувствую, что меня никто не любит, – ее голос дрожал, она глотала слезы. – Моя мать заботится только об Анжелике. Она красива, умна, все ее любят. А я? Я никому не нужна.

Я кивнул, стараясь быть внимательным. Наверное, я должен сочувствовать, и я сочувствовал. Реально сочувствовал. Возможно, впервые в своей жизни. Но когда она говорила имя своей сестры, меня словно простреливало разрядом в двести двадцать вольт, казалось, ток бежал по моим венам. Анжелика была моей навязчивой идеей, моим проклятием и благословением. Но Рита? Она была нежной, набожной, с лицом ангелочка. Совершенно не похожая на свою старшую сестру. И, возможно, также впервые я не представлял себе, что мог бы ее трахнуть.

С тех пор, как увидел мою девочку, остальные женщины как будто исчезли, стали бесполыми. Меня не тянуло смотреть на их груди и задницы.

— Рита, – произнес я мягко, – Господь любит всех своих детей. Ты особенная, у тебя есть свои дары и таланты.

— Но почему тогда мне так больно? – ее голос становился все тише. – Почему я чувствую, что всем будет лучше без меня?

Я закрыл глаза, ощущая, как ее страдания проникают в мою душу. Ее боль была реальной, и я не мог ее игнорировать. Когда-то в детстве я думал точно так же… Когда мать напивалась и трахалась с очередным ублюдком и я слышал их стоны и шлепанье тел, закрывал уши руками и заливался слезами.

— Рита, боль – это испытание, которое посылает нам Господь, чтобы мы стали сильнее. Ты должна верить, что все это не напрасно.

Она молчала несколько мгновений, затем продолжила:

— Иногда я думаю, что, если бы не Анжелика, все было бы иначе. Она так прекрасна, так совершенна. А я? Я лишь ее тень. Она всегда была любимицей матери. А я… я просто существую.

— Рита, – начал я, подбирая слова, – зависть и обида только усиливают нашу боль. Ты должна найти в себе силу прощать. Прощать Анжелику, прощать себя. Вы были детьми. С тобой произошел несчастный случай, и на месте твоей сестры мог быть кто угодно.

— Вы тоже… вы оправдываете ее.

Она всхлипнула, и я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось. Я хотел обнять ее, утешить, но знал, что не мог. Я был просто падре Чезаре, ее духовным наставником.

— Падре, я стараюсь молиться, но мои молитвы кажутся пустыми. Я чувствую, что Бог оставил меня.

— Бог никогда не оставляет своих детей, Рита. Иногда нам кажется, что мы одни, но это лишь испытание. Продолжай молиться, проси прощения и верь в Его милость.

Ее глаза блестели от слез, но в них появилась искра надежды. Я знал, что она искренне пыталась найти утешение в моих словах.

— Спасибо, падре Чезаре, – тихо сказала она. – Я постараюсь следовать вашим словам.

Я улыбнулся ей, хотя внутри чувствовал горечь. Как я мог наставлять ее, когда сам был полон противоречий и темных желаний?

Рита поклонилась и вышла из исповедальни, оставив меня в тишине. Я сидел, погруженный в свои мысли, чувствуя, как тьма вновь накрывает меня. Мрачная, черная. Страсть затмевала разум… как и ревность. Я снова думал о словах Начо про Рафаэля и помолвку. И о том, что он, черт бы его побрал, прав. Я должен успокоиться, должен перестать сходить с ума по этой девочке, иначе все испорчу.

Анжелика была моим адским искушением, и я знал, что должен бороться с этим. Но как? Как, если каждый ее взгляд, каждое движение разжигали во мне дьявольский огонь, который я не мог потушить?