Книга Падре, страница 29 – Ульяна Соболева

Ночью видел ее. Не сдержался. Приперся как дурак заглядывать в ее окна. Стояла там в своей полупрозрачной ночнушке, свет так подсвечивал сзади ее тело, что я видел каждый изгиб: тонкую талию, округлые бедра, линию ног. Я бы трахал ее прямо на этом подоконнике, я бы стоял на коленях, раздвинув эти ноги, и сладострастно вылизывал ее, пока она не кончала бы мне на язык. Я до дрожи во всем теле хотел услышать ее стоны.

После службы, когда толпа начала расходиться, ко мне подошел Начо. Его лицо было мрачным, как всегда, но в глазах плясали искры.

— Падре Чезаре, ты должен угомониться, – сказал он елейным голоском, ухмыляясь. – Ты теперь священник. Иметь все, что движется, больше не получится. Кроме того, я слышал… Ну так, краем уха, что она помолвлена с Рафаэлем дель Тьерро. Сыном губернатора. Вряд ли девочка обменяет аристократа на такого оборванца, как ты.

— Каким на хер Рафаэлем? – меня аж прострелило.

— Ну, пока ты здесь изнываешь от похоти, я навожу справки о жителях этого места. Хочу знать, кто чем дышит.

— Или кто с кем спит? – я начинал закипать… Рафаэль, блядь.

— Скорее у кого потолще кошелек. Уйми свои пошлые мысли и член в штанах. Ты нас спалишь своим рвением. Мы под носом у Лоретти, и нас никто не станет искать здесь, если ты не прославишься на весь этот вшивый городишко. Одна твоя рожа чего стоит.

Начо всегда был моим здравым смыслом, но даже он не понимал всей глубины моего безумия. Меня накрыло впервые в жизни. Меня буквально ломало от мыслей об этой девчонке.

— И что у нее с этим Рафаэлем?

— Они помолвлены. Это все, что я знаю. Ее мамаша просто мечтает породниться с семейкой губернатора. И чтоб ты был в курсе, здесь народ религиозный, и эта зеленоглазая овечка – девственница. Так что даже не думай залезть к ней в трусы. Ты теперь падре. А скандал привлечет к нам внимание.

— Заткнись, и без тебя знаю.

— Знает он. По глазам вижу, что все, что я говорю, тебе до задницы. От похоти лицо перекосило.

— Блядь, Начо, ты не понимаешь. Это не похоть… Да, и она тоже, но меня просто разрывает, когда я ее вижу, мне крышу сносит. Понимаешь? Никогда раньше такого не было. Меня повернуло на ней. Как замыкание. Только не короткое, а пожизненное.

— Вот и засунь свое замыкание куда подальше. Если Лоретти нас найдет, то ты останешься и без рожи, и без члена. И девчонке может достаться.

Но я его не слышал. Мои мысли были заняты сраным Рафаэлем и моей девочкой. Что она чувствует к нему? Нравится ей? Любит его? Помолвлены… и что это значит? Как далеко они зашли? В девственность верится с трудом, я привык видеть других женщин. Спит с ним? Тогда придется отрезать ему член и яйца.

Надо познакомиться с губернатором и посмотреть на козла Рафаэля, который бесит меня одним своим существованием.

* * *

Днем в церковь пришла сестра моей девочки. Эта малышка вызывала у меня смешанные чувства. Ее хромота, конечно, подпортила ей жизнь. Жаль. Но, как говорится, неисповедимы пути Господни. Она села на скамью исповедальни, ее глаза блестели от слез.

— Падре Чезаре, мне нужно с вами поговорить, – начала она, и я приготовился к очередной истории о страданиях.

Я сидел в полумраке исповедальни, слушая ее тихий, почти беззвучный голос. Как я узнал, Рита, младшая сестра Анжелики, хромала с детства. Ее хромота была напоминанием о том дне, когда Анжелика, недосмотрев за ней, раскачала качели слишком сильно. Детские обиды затопили Риту, вызывая злость и естественное желание найти виноватого в своем увечье. Я смотрел на нее через решетку исповедальни, видя лишь ее лицо, словно вырезанное из слоновой кости.