Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 93 – Хелен Кир

— Да, теперь заживем. Покажи кольцо.

Протягиваю руку, где на пальчике красуется тоненький золотой ободок. Валя недоуменно моргает.

— Что?

— И это все? А где бриллиант размером с мою башку? — строит круглые глаза. — Зажал?

— Ты что! Мы зашли расписались и сразу на работу. После всего, — делаю витиеватый жест рукой, — не до пышных торжеств было. Но знаешь, Валюш, дело не в пышности и помпезности. У нас все отлично.

— Замечательно!

— Все, потом поболтаем, я побежала.

Лечу на крыльях. Наконец-то, я счастлива. Ничего не давит, ничего не коробит. От Стаса отстали, ему удалось восстановить свое доброе имя. После громкого судебного процесса, вышла огромная статья, где ушлые журналюги вылили ведро помоев на Зачедрынцева.

Раскопали его прошлое, подняли всю подноготную. Сильные мира сего быстро от него отреклись и слили сразу же, никто не стал оказывать поддержку. Они просто сделали вид, что ничего подобного не знали и слышат впервые. Финансовые махинации, как и следовало ожидать, подчистили идеально, и все остались будто не при делах.

Кстати, части центров пришлось лишиться и отдать третьему лицу. Ирина Эдуардовна пыталась влезть и тоже претендовать на кусок, но некий Сладенко ее так придавил, что исковые заявления были ликвидированы в один день.

Таким образом, цепочка заинтересованный людей быстро скинула балласт, забрала свою часть и Стасу оставила приличную долю. А Зачедрынцева судили за финансовые преступления на госпосту, правда посадить его не удалось. На последнем заседании он сошел с ума и теперь будет доживать свои дни в скорбном доме.

Жестоко обошлась с ним судьба. Видит Бог, нет ничего страшнее, чем остаться без разума.

А мы? А что мы … Пережили и слава небесам. Забудем, как страшный сон и вперед пойдем с гордо поднятой головой.

— Дочь! — шипит Горицкий, показавшись из-за угла, — Ты что там прохлаждаешься! Бегом на консилиум. Что-то ты я смотрю расхолодилась, — продолжает ругаться, пока бегу впереди него, — сложный случай, а она опять мотается туда-сюда. Бегом! — вталкивает в кабинет и совершенно другим тоном. — Коллеги, добрый день.

Занимаю свое место. Включаемся в работу сразу же. Разрабатываем план операции и начинается работа.

Я здесь. На своем месте. Я дома! Держу рвущуюся радость из груди, изо всех доступных сил сосредотачиваюсь. Хмурюсь, спорю, отстаиваю точку зрения. Убеждаем совет в правильности вместе с отцом, берем на себя все риски.

Торопливо собираемся, а когда остаемся наедине он горячо целует в макушку и шепчет.

— Умница! Молодец. Я тобой горжусь.

— Пап, — смущенно улыбаюсь, — подожди. Впереди самое интересное.

— Справимся, Лена. Справимся, дочь.

— Мне кажется, я волнуюсь, — шепчет мне на ухо.

— У нас страховка, Лен, — твердо говорю, чтобы вселить уверенность. — Не бойся.

Лена смахивает пот со лба и бесстрашно шагает в лодку. Иду за ней. Усаживается, со всей силы вцепляется в борта. Сидит с неестественно прямой спиной, пошевельнуться боится.

— Родная, расслабься.

— Камчатка, да? — разлепляет губы. — Всю жизнь мечтала, блин.

Громко смеюсь. Не могу удержаться. Пробираюсь и крепко обнимаю. Движения качают лодку и Ленка оглушительно визжит.

— Все будет хорошо, — ободряет рулевой, — плыть нечего. Не волнуйтесь.

— Мгм, — страдальчески пищит и закрывает глаза при первом толчке по волнам. — Мама! Ма-моч-ка-а-а-а!