Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 76 – Хелен Кир

Такая вот уродская любовь. И слава кому-то из всевышних, мы выбрались. С собой потихоньку разобрались. Теперь осталось разобраться с теми, кто затеял игру против нас.

Игрок заплатит по счетам самую высокую цену. Чтобы мне это не стоило. Какой бы крови не вылилось. Даже если я прекращу жить, он тоже сдохнет. Нет большего наказания, чем жить презираемым всеми. Но и это можно стерпеть, а вот когда ты сам себя презираешь и осознаешь никчемность и ненужность это да. До петли близко. Я знаю как это. Знаю.

Переживая многолетний ад, я понял, Левицкая мой диагноз. Она моя неизлечимая болезнь. Терминальная стадия с возможностью полного уничтожения и последующего возрождения. И тогда дошло. Дошло так, что готов был удавить себя.

Господи! Бог! Если ты есть … Если ты есть … Дай нам эту жизнь. Ну дай! Разреши любить ее больше жизни. Разреши умереть за нее. Разреши!

А пока:

— Привет, родная, — сжимаю в объятиях. — Как ты?

Она отрывается и смотрит широко раскрытыми глазами, в которых блестят слезы. Не глаза … полноводные океаны. И что-то я в них нахожу, отчего в пиздецовой ситуации дышать становится легче.

Моя она. Моя Левицкая.

Глажу костяшками по щеке, не сдержавшись, касаюсь губ. Родная. Самая теплая, самая нежная. Самая-самая.

Даже если мне конец, просто буду жить в невесомости бытия сегодняшним ощущением мига.

— Как я? — шепчет, обрывая окончания. — Как ты? Я не понимаю, Стас. За что тебя?

— Ш-ш-ш, — успокаиваю ее. — Все будет хорошо. Ты отдала Горицкому? — прижимая губы к уху.

Кивает и прячется на груди. Прижимаю бережнее, укачиваю.

Ребра потихоньку перестают самовольно болтаться по телу. Все собирается в кучу и молотит в обычном режиме. Отпускает. Отдала. Умница. Сан Саныч знает, что делать.

Что это значит? Мне просто пиздец. Все. Если адвокат не сработает и не продавится, шанс есть, я очень надеюсь.

— Ты голодный?

— Что? Нет. Все нормально.

Лена снова всхлипывает и легонько стукает по плечу. Женщина. Переживает. Природой у них что ли заложено всех кормить.

— Врешь. Знаю я как тут.

— Откуда?

— Оттуда! Что я дикая? В интернете разную дрянь пишут.

— А ты не читай, — легонько щелкаю по носу и снова целую. Оторваться и отпустить нереально. Не знаю, как дальше без нее потом, когда меня уведут. — Лен, уехать бы тебе сейчас.

Осторожно прощупываю реакцию. Левицкая недоуменно возмущенно поднимает брови. Ясно. Хочется закатить глаза на детскую реакцию. Я ценю ее порыв, но сейчас нелучшее время для героизма.

— Ш-ш-ш. Давай спокойнее, — предупреждаю и тяну присесть. — Лен, слушай.

Собираюсь с мыслями. Тут наверняка камера с прослушкой, поэтому нужно быть аккуратнее. Отец не остановится ни перед чем, если жопа загорелась. Сольет и не чихнет. На себя мне наплевать, а вот на свою женщину нет.

— Стас, если ты думаешь, что я…

— Израиль, — громко вещаю. — Ты должна ехать на обследование. Билеты у тебя на почте. Дата обозначена.

Так я выведу ее из игры. Папаше будет не до Левицкой. В Израиль он за ней точно не попрется.

Глаза по пятирублевой монете возмущенно транслируют не пошел бы ты, Стас!

Чуть заметнее качаю головой, призывая быть благоразумнее.

Молчи! Просто слушай меня. Не сопротивляйся.

— Меня с работы не отпустят, — капризничает и упирается.

— Отпустят. До того я связался с твоим руководством. Лена, надо ехать.