Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 75 – Хелен Кир

— Сан Саныч! — шиплю, как мегера. — Хватит. У меня мозг не принимает информацию как надо. Видите, какое отрицание прёт верхом. Наглядно демонстрирую, правда? Только скажите вот что, — обвожу их взглядом, — ты что тут делаешь? — дергаю подбородком в сторону матери. — Что за визит? Вы вместе или я вообще ничего не понимаю!

— Нет, — шелестит она, — я всего лишь пришла уговорить Сашу, чтобы он убедил тебя вернуться в центр.

— Да? Прекрасно, — топаю ногой, как маленькая, — а знаете что! Давайте я сама буду решать!

Вот вам и разговор. Лучше не придумаешь. Как все глупо.

Мечтать об отце, придумывать себе, что он космонавт, герой России, а потом найти и разозлиться. Оказывается, папуля был рядом. Угу! И вел тебя все время, не выпуская из вида. Вот так!

Ладно. Ладно! Остыть нужно. Просто остыть. О другом думать нужно сейчас.

К чертовой бабушке размышления о новом повороте в судьбе. Я до посинения хочу узнать, что за квартет с тайной из папаши Стаса, моей мамы, его мамы и Горицкого. Что там произошло, отчего по сию пору всем горько икается. Что натворили эти люди!

Впору заорать и разбить что-то.

Хоть головой об стекло прикладывайся, только не поможет.

Все. Все-все-все. В руки себя взяла. В руки!!!

Выдохнула.

Фу-у-ух. Фу-у-ух! Ш-ш-ш. Все хорошо. Я со всем справлюсь. Справлюсь. Справлюсь!

А-а-а-а-а!!!

— Мобильный, сумку сюда давайте, — хмурый дядька отбирает мои вещи, — за мной идите. Правее держитесь.

В мрачном коридоре холодно и зябко. Здесь ужасная обстановка. Становится страшно. Нужно что угодно сделать, какую угодно инфу нарыть, вывернуться, но Стаса надо вытащить. И чем скорее, тем лучше.

Я пока не понимаю за что его задержали. Все мутно. Такое ощущение, что кто-то кому-то очень сильно заплатил, чтобы совершить беззаконие. Ночь человека продержать в каземате ни за что! Какая наглость.

Меня раздирает от противоречий. Только шестым чувством ощущаю, что надо заткнуться и вести себя тише воды ниже травы пока. Полной картины происходящего нет, поэтому молчать и не рыпаться.

Комната куда меня заводят ужасна. Серая, блеклая. На окнах решетки, в середине стол со стульями. Жду долго и терпеливо. Наконец, тяжелая дверь со скрипом отворяется и заходит мой Демидов.

Невольно вскакиваю и сжимаю кулаки. Дернуться навстречу? Подбежать к нему?

Напарываюсь на взгляд сопровождающего и словно спотыкаюсь. Стою глыбой, внутри запекает от несправедливости.

Прикрываю глаза и выдыхаю.

— Стас!

— Полчаса у вас.

— Бах!

Проворачивается замок.

И только теперь срываюсь к нему.

Летит стрелой в раскрытые руки. Секунда и обнимаю. Твою ж мат-ать …

Как же мне от нее тепло.

В который раз предаю свою женщину.

Первый раз не устоял. То, что соплей зеленой был не оправдание, не повод. Второй, когда злился, что она моя сестра. Злился, что почва под ногами покачнулась. Злился, что не могу ее вернуть. Не хватило твердости, мужества. Мне блядь не хватило!

Признаюсь. Что теперь оглядываться? Лучше поздно признать неприглядную правда. Да, на тот момент я не был железобетонным и поддался самому страшному — обиде и панике. Я до одури боялся рождения от инцеста ребенка. В отношении себя к грязи не привыкать, но вот она … Ленка бы сломалась.

Зная ее тонкую душу, понимая, что на мир смотрит неискушенным ясным взглядом, она бы не вынесла. Женщины живут эмоцией. Они не способны к анализу. Первая разумная мысль приходит всегда позже. Это аксиома их пути.