Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 58 – Хелен Кир

Не знаю и знать не хочу, что повлияло на решение Стаса. Точнее знаю, но не желаю воспроизводить в памяти, потому что … Потому что … Тот день …

Жар бросается в лицо.

Горит так, что хочется ополоснуть водой. Открываю кран и щедро брызгаю на кипящую кожу. Ровно на секунду становится легче, но потом снова палить начинает. Ужас какой.

Я позволила. Провались все в пропасть. ПОЗВОЛИЛА!

Нельзя было ни в коем разе, но все хуже, чем я думала. Демидов снова начинает врываться в мою жизнь. В меня в конце концов. Неотвратимо и стремительно. Он занимает пространство, которое для него не предназначено.

И мне категорически не нравится, что он пытается на меня воздействовать благами. То курсы повышения, то зарплата почему-то намного выше, чем у других, то операцию в Израиле предлагает.

И главное — о своем прошлом ни слова. Словно не было непонятного брака. Той женщины, что погибла на операционном столе. Стас говорит лишь о нас и нашем, прости-Боже, будущем. Точнее, намекает.

Не отстанет. Я же его знаю. Упрямый как осел. Если втемяшил что в голову, хоть матушку репку пой. Пока ресурсы не исчерпает до дна не успокоится.

Я сама хороша. В смятении трогаю вновь загоревшиеся щеки. Прикрываю глаза и уплываю. Сдаюсь ведь. Точнее, позорно пропадаю, как швед под Полтавой.

Ох, что со мной было на моей же кухне, мама дорогая. А филигранно жадное вторжение в кабинете? Вспоминать можно только под наркозом. Но какой же наркоз приятный и волнующий. Это же пир эндофринов на пике оголенного сногсшибательного сумасшествия. Даже если я выдумала данное определение, то, черт возьми, имею право, потому что испытывала его.

Стас … он … Пф-ф … О, господи! Он …

Оборачиваюсь на скрип двери.

— Прием окончен, — предупреждаю элегантную даму.

С удивлением рассматриваю дорогущую одежду. Аромат лимитированных духов заполняет кабинет. Может ошиблась? Подобные женщины в обычные консультации не ходят.

— Что-то хотели?

Она молча подходит к стулу. Пододвигает ногой к себе. Противный скрежет эхом отдается в ушах. На карточки летят перчатки из кожи ягненка и небольшая сумка с характерным логотипом. Непонимающе смотрю на нее.

— Ирина Эдуардовна, — надменно и пафосно летит речь. — Мать погибшей девушки. От ваших непрофессиональных рук, кстати.

Вот как. Подбираюсь внутренне и внешне. Ну что ж, я понимаю ее. Только поздно она спохватилась. Интересно почему? Выпрямляю спину, кладу руки прямо перед собой и внимательно рассматриваю гостью.

Выдержки хватает для достойного поведения. Я готова себя защищать.

— Решили сказать мне это по истечению огромного количества времени? До сегодняшнего дня не было времени прийти?

— Не вашего ума дело! Не надо командовать и рекомендовать, когда стоило прийти. Не нуждаюсь. Я смотрю, что вас поощрили … кмх … — выразительно ведет вокруг пальцами, — э-э-э … достойным местом работы. Хотя и здесь не мешало бы проверить квалификацию.

— Если пришли оскорблять, прошу покинуть кабинет. Если же есть вопросы, касающиеся кончины дочери, готова ответить.

Она задирает подбородок и медленно, как удав раскачивает головой. Глаза маленькие и злые, аж полыхают. Губы тонкие, формой напоминают подкову. Кошмар.

— Я пришла предупредить. Со смерти моей преждевременно погибшей дочки не прошло и полгода. Не позволю, чтобы ее муж оказывал даже малейшие знаки внимания какой-то, — брезгливо окатывает взглядом, — прощелыге, девице сомнительного поведения. Имейте в виду, мне наплевать на заслуги и регалии, на талант и прочую ерунду. Или на дурацкие связи прошлого. Если позволите себе хоть что-то, — резко отодвигает стул, — растопчу. И, прежде чем, — грозит пальцем, — раскрывать свой грязный рот, подумайте. Бороться не хватит сил ни со мной, ни с отцом Стаса. Ты никто, — срывается на визг. — Поняла? Нищенка, случайно попавшая в приличное общество. И если я захочу, лучше не представлять, что с тобой будет. Совет дня, глупая девочка. Узнай для начала, что из себя представляет Демидов.