Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 57 – Хелен Кир

— Лучше отвези меня к дочери как-нибудь.

Вздрагиваю.

Дед не видел маму очень давно. Я скрываю от него правду. С тех пор, как заболел стараюсь выдавать исключительно полуправду. Мать болеет, живет далеко, иногда лежит в клинике по причине слабого здоровья. Большего знать не нужно.

— Хорошо. Придумаем что-то.

— У меня для тебя новости, Стас.

— Хорошие?

— С папашкой твоим связано, — презрительно кривит губы.

Он терпеть его не может. Не сошлись характерами. И дочь свою он тоже не понимал, что она могла найти в моем отце для деда так и осталось загадкой. Впрямую мы никогда не обсуждали, даже когда я вырос.

Но протекцию он все же оказал. Именно с помощью Антона Аркадьевича начался взлет отца. Позже ушлый папенька и сам разобрался как ему нужно действовать.

— Что же там?

— Лида, — чуть повышает голос, — милая, принеси папку со стола. Лежит в кабинете.

Молчим пока несет. Я затылком ощущаю холодок. Сейчас в моей жизни начнется очередной пиздец сто процентов.

— Лови, — бросает на край стола.

Подцепляю документы. С первого взгляда врубаюсь, что происходит. Вот поставки на оборудование, вот размещение их по центрам, вот отчетность. Только она двойная. Мне на счет шел один поток денег, а по измененным ценам папаше на отдельный счет шел второй.

Нормально. То есть он еще выделенные деньги от государства присваивал помимо наших наценок. И не подкопаешься. Секретом большим предоставленное не является. У меня похожие доки в сейфе лежат. Детально да, кое-что имеется, но в целом одно и тоже.

— Если он захочет, то посадит меня без проблем. Так дед?

— Да. На тебя можно филигранно спереть финансовые махинации. По этим документам мой зять белый лебедь. Смотри, — толкает еще лист, — он в детских онкологических еще благотворительностью прикрывается. Вот, видишь? А подотчетное лицо одно — ты.

— Интересно за что, дед? Может скажешь?

— Никогда не думал, что внуку такое придется рассказывать. Хотел в могилу унести, но не судьба, — прикрывает глаза дед, — Николашка долго был уверен, что ты не его.

О, как! Только почему я не удивляюсь, вот вопрос. Инфа входит тупым ножом и хи хера не причиняет боли. Принимаю безэмоционально.

— А ДНК?

Дед качает головой, смотрит как на неразумного младенца.

— Посмотри-ка, — щурится, — а кому оно нужно было? Если бы ты и впрямь оказался не его, то провинциал вылетел как пробка из семьи. Вот и тянул резину. Все же продумал. Даже фамилию нашу родовую взял, от своей отказался. Ушлый. Только я знал, что мать твоя от другого бы в браке не родила. Такая она … м-да-а … Любила сильно … Только не того, кого надо! — досада проступает на морщинистом лице. — Горицкий! Вот за кого надо было выходить. Эх! Что теперь говорить.

Понимаю. Понимаю…

— Только я — его.

Чувствую, как лицо ведет на бок.

— Да. Николая. Чтоб его!

— А неприязнь?

— Привычка, — пожимает плечами, — тебя удивляет? Не способен твой папаша на любовь. Один расчет и выгода. Так что пришла пора действовать, внук. Держи, — пододвигает еще стопку, — берись за дело, пока за решеткой не оказался.

— На сегодня прием окончен, — медсестра утрамбовывает карточки. — Как первый день, Елена Алексеевна?

— Нормально.

— Ну и слава Богу. До завтра тогда.

— До завтра.

Складываю руки в карандишницу, смотрю в окно. Нет, все хорошо на самом деле. Сама хотела здесь работать. Самое главное, что все произошло очень быстро. Задерживать и чинить препятствия не стал никто. Горицкий подписал, а Демидов завизировал позже. Кстати, без моего личного присутствия. Вот так.