Книга Измена. Я лучше чем она, страница 2 – Хелен Кир

— Прогони ее, — капризный голос Завадской заставляет подпрыгнуть на месте.

— Заткнись, — грубо бросает не глядя. — Что тебе, Дина?

— Нужно домой. Жду тебя в машине. Нас ищут Гордеевы.

Давид недовольно морщится. Мрачно уставившись в угол, обдумывает сказанное мной. Я не смотрю на Завадскую. Много чести для швали, но от обиды, что выбирает ее, пересушенные вены с треском лопаются по всему измученному телу. Призываю на выручку выдержку, которой обучена как собака с детства. Ни единой эмоции при чужих людях. Ни единой!

— Давид! — негромко повторяю.

С абсолютно прямой спиной разворачиваюсь. Придерживая платье, модельной походкой марширую, кусая губы в кровь. Уже в машине вволю реву, как раненая львица. Сжимаю руль так сильно, что ногти впиваются, вспарывают кожу на ладони. Боль отрезвляет. Мне помогает, когда наношу себе небольшие раны. Иначе я просто сдохну.

Хлопает дверь. Давид садится на пассажирское. Салон наполняется запахом приторных женских духов. Задерживая дыхание, приоткрываю окно, окуривая, как от нечисти, пространство свежим воздухом.

— Не надоело так жить? Бегать? Рыскать как ищейка?

— Надоело. Но разводится нам нельзя. Такое условие договора, да, Давид?

— Мне этот договор удавка на шею! — зло выговаривает и щелкает зажигалкой. — Вынужден жить с тобой…

— И я ни при чем, Дава, — ору ответно. Глотая обидные упреки. — Только вот год уже так. Год! Неужели я такая противная и страшная? И дела наших родителей мне неинтересны. Они взрослые, сами пусть разбираются. Да, мы стали частью их сделки, но… Но… Я полюбила тебя! Я же не виновата!

— Не неси хуйню, — припечатывает будто тавро дуры на лоб ставит и отворачивается.

Да, наш брак вынужденный. Контракт, обязательства и все что к данному виду договора относится. Мать с отцом поставили меня перед фактом, что в самое короткое время состоится свадьба с Давидом Барским. В оцепенении приняла информацию. Мне пришлось расстаться с парнем, полностью переломать свою жизнь, потому что не смела ослушаться. Не понимала, как буду жить с Давидом, о нем ходили ужасные слухи.

Но я не знала, что полюблю его больше жизни. Клянусь, не знала.

— Ты даже не пробовал спать со мной.

— Что бы это изменило?

— Возможно все.

— Серьезно? — насмешливо поднимает бровь.

Уничижительный смех разносится по салону. Мне хочется бросить руль и надавать Давиду хлестких пощечин. Сколько можно унижать меня? С огромным трудом тушу яростное желание. Крепче впиваю в руль и сжимаю зубы. Прекрасный день рождения, Дина. И подарок ты получила шикарный. Боже, когда все закончится?

Вместо возвращения на праздник, приезжаем домой. Молчим, пока идем в дом. Но стоит захлопнуться замку, как слышу издевательский голос.

— Так что ты там говорила?

— Оглох? Ты все слышал, — огрызаюсь зло. — Или не дошло?

— Ладно, — прищуривается. — Ладно, блядь. Сюда иди быстро!

Не дожидаясь, дергает за руку и грубо задирает подол. Рвет трусы, загибает на кухонном столе и вздергивает мою задницу. Гладит голые ягодицы, я же пошевелится не могу. Он трогает меня впервые. Один поцелуй в щеку на свадьбе не в счет. Последнее что чувствую болезненный щипок и убивающий голос.

— Что с тобой пробовать? У меня не стоит на тебя, поняла? Ты! Поняла?

Как усмирить гнев, если меня разрывает надвое? С ненавистью смотрю на идеальную задницу навязанной мне жены. Ползу взглядом на выразительной талии, разбросанным волосам по спине. Ее плечи вздрагивают от неслышных рыданий. Усмиряю грозу в груди, отталкиваюсь.