Книга Майор, спеши меня любить, страница 48 – Хелен Кир

Я напрягаюсь. Брат редко в таком состоянии бывает. Торкает нещадно, в грудачине холодец застывает от неизбежно приближающейся херни. На автомате сгребаю в кучу двоих, пристегиваю наручниками друг к другу.

Не отвожу взгляд от Феди. Пока приближаюсь, визуальный контакт не разбиваем. Я не вижу, куда наступаю, он с отвисшей во рту сигой. Даже от густого дыма не морщится.

— Да. Я понял. Понял. Ждем.

Отшвыривает наушники. Садится жопой прямо в снег. Веко мелко и быстро пульсирует. А у меня херачит заруба на мышце, биться почти перестает.

— Ну че?

Федька моргает. Пьяно поднимается. Заваливается на бочину тачки и не выдержав, сползает вниз.

— Абрек на связь вышел.

Я глохну. Не может быть. Он же умер. Непонимающе отшагиваю назад. Это какой-то ебучий сон.

— Как так? — хриплю не своим голосом.

— Он Янку твою нашел. Она у него.

Абрек возвращается с улицы. В дверь вслед за ним врывается облако густого пара. Он как демон из белого дыма появляется и от этого становится еще более грозным. Вид у него жуть. Никак не могу привыкнуть. Огромный шатун в лесу, вот кто он.

Поджимаю ноги, кутаю в одеяло. Жмусь к стене. После беспокойной ночи окончательно проясняется сознание. Дрожь сошла, и теперь жестокая реальность обрушилась в ясном понимании — что дальше?

Я снова убежала. Это плюс. Понятия не имею, где я и с кем, опасен ли Абрек и что со мной дальше сделает? Это минус. А если все же сдаст? Конец наступит.

— Замерзла? — бахает словами, будто бомбы взрывает.

Машу головой во все стороны.

Сама не понимаю, холодно мне или нет. Не знаю! По спине пот катится, а ноги и руки ледяные. Самой до себя дотрагиваться холодно.

Абрек открывает печь и подкладывает дрова. Гул заполняет небольшую комнату.

— Сейчас станет теплее.

Молча наблюдаю, как ставит закопченный чайник на кружки плиты. Ломает в кружки сухие веточки и бросает по паре сушеных листиков. Я так хочу в туалет. Утро же. Но понятия не имею, как ему об этом сказать.

Терпеть уже не могу. Ситуация жесть, врагу не пожелаешь. Куда идти? На улицу? Где там что находится?

— Извините, — решаюсь. — Вы не могли бы … Мне нужно …Э-э …

Краснею до слез.

Абрек хмуро кивает и не оборачиваясь, машет рукой.

— Бушлат накинь. Не бойся. За домом найдешь все, что надо.

О, боже! Спасибо! Неловко слезаю, путаюсь в покрывале. Едва пола касаюсь, прибавляю шаг, иду куда сказали. Натянув бушлат, почти тону в нем. Он огромный. С трудом открыв дверь, выползаю на улицу. Лес кругом. Густой и враждебный, несмотря на утро. Быстро бегу и делаю свои дела, назад заходить не спешу. Окончательно сжирает черная тоска. Как же все достало.

Когда жизнь изменится? Когда станет легче? Почему я только игрушка для всех? Прижимаюсь лбом к плохо оструганным доскам.

— Р-р-р.

Что это?

Рычание? Хрип? Ветка ломается. Там что-то… Твою мать… Собака!

Большая серая собака. Клочкастая. Она огромная и очень страшная. Я боюсь двинуться и что-то не то сделать, животное близко. В метрах десяти. Не успею.

А может…

Еле заметно делаю крошечный шажок. Она нагибается и начинает предупреждающе порыкивать. Страшно. Низкий массивный лоб, огромные лапы. Морда широкая и очень злая.

— Боже… Боже мой…

Это не собака. Это волк. Это, мать вашу, бешеный волк! И он сейчас сожрет меня.

Дрожь шпарит по телу так сильно, что не соображаю ничего вовсе. Как пелена туманная упала, не понимаю ничего, не могу собраться. Только тихо всхлипываю и, кажется, подвываю, настолько страшно. Просто люто страшно.