Книга Майор, спеши меня любить, страница 49 – Хелен Кир

— Не дергайся, — на крылечке с ружьем стоит Абрек. — Аккуратно и очень медленно дыши. Закрой уши.

Под аккомпанемент спокойного голоса выполняю команды. Еле-еле поднимаю руки и затыкаю ушные раковины. В эту же секунду волк пригибается и совершает огромный прыжок в направлении меня. Оглушительно визжу под громовой выстрел.

Большой шерстяной клубок переворачивается в воздухе и падает на землю. Успеваю рассмотреть клубы пены на оскаленной пасти. Ору, как резаная, пока меня не обхватывают крепкие руки. Абрек прижимает к себе сильно. Обхватывает за затылок, прижимает к груди.

— Не смотри. Не бойся. Бешеный он. Ну-ка, — подталкивает к двери. — Иди в дом.

Размазывая сопли, мчу в жилище. С лету прыгаю на лежанку, позабыв стащить бушлат. Трясусь, как ненормальная. Сквозь слезы, смотрю в мутное окошко. Абрек, не напрягаясь поднимает за хвост волка, взваливает на спину, тащит тушу подальше от дома. Еще раз наклоняется, что-то проверяет, а потом идет назад.

То есть ни один мускул на лице не дрогнул. Что за непостижимый человек, а? Становится еще страшнее.

Замыкает конкретно. Ложусь на подушку, таращусь невидящими глазами в потолок. Что дальше? В голове одни вопросы и ответов нет. Не понимаю. Я будто плаваю в тумане. Больше всего на свете хочу к Мише. Отчаянно желаю, чтобы взял меня в сильные руки, крепко обнял и спрятал ото всех в мире.

Смаргиваю. Сглатываю. Блокирую.

Еще немного и до истерики рукой подать. При любых мечтах о Громобое, впадаю в транс. Я не могу без него. Прикипела смолой. Никого никогда не любила, а без него будто сердце ампутировано.

Всеми силами купировала воспоминания, пока бегала. Потому что любая мысль ноги подрубает. Сразу в кисель превращаюсь. Но я ни капли не сомневалась и не сомневаюсь, что он меня ищет. Наверняка, даже со своим противным братом вместе. Но ищет же!

Ведь так не целуют, когда не нужна. Так не смотрят, когда все равно на человека. Ведь да? Ну пожалуйста … Пожалуйста … Пусть меня найдут уже.

— Ян.

Вскакиваю. В дверях Абрек. Впервые вижу подобие улыбки.

— Труханула?

Мелко киваю. Слова застряли в горле. Волк этот. Бр-р-р. Передергивает от ужаса. А если бы Абрек не вышел. Мне все, конец.

— Есть будешь?

— Нет. Если только чай вот, — пищу, показывая на кружку.

— Иди, заливай кипяток. И мне завари.

Не спеша идет к сундуку. Я сволакиваюсь на пол, подхожу к гудящей печке и с усилием поднимаю емкость. Руки слабые-слабые. Заливаю парующую воду в кружку, сажусь рядом на чурбак. Руки ходуном ходят.

— Заболела, что ли.

Задумчиво говорит и кладет ручищу на лоб. Ладонь грубая, закорузлая, пахнет смолой. Цокает, велит лезть назад на лежанку. Сам вытаскивает коробку с проводами, что-то налаживает и выуживает рацию. Трещит и щелкает. Абрек настраивает волну, монотонно вызывает «Монаха». Говорит долго, однообразно.

В душе шевелится и радость, и страх. Ни черта не понимаю, что происходит, но в Абреке чудится спасение.

— Монах. Монах. Прием.

Рация плюется, трещит. Слышу потусторонние звуки, а когда в какофонию врывается голос, почти теряю сознание.

— Слышу, Абрек. Прием.

Я знаю. Знаю. Это Федор.

— Координаты, — сует карту под нос Федя. — Ехать часа три. Если машина вытянет, — с сомнением тянет.

Мониторю местность, брат сосредоточенно копается внутри мотора. Он соображает, как бог, из говна и палок транспорт соорудит, поэтому несильно обращаю внимание на его слова.