Книга Майор, спеши меня любить, страница 45 – Хелен Кир

Продирает по спине. Судя потому, что до Карелии немного осталось … Звери есть.

Грудину распирает от безысходности. От сумбурной ярости вытаскиваю из машины бородатого придурка и швыряю в снег. Туда же летит мужик с заднего сиденья.

— Молитесь своему богу, — взвожу курок. — Сейчас вы с ним встретитесь.

— На, — сует заросший мужик в руки огненную кружку чаю.

Опасливо принюхиваюсь. Незаметно держу нос над паром больше, чем надо, будто реально смогу определить грозит ли что-то или нет. Но выхода-то нет. Я в каком-то домике, почти раздета, без обуви и вся замерзла, как бобик.

Бородач насмешливо наблюдает. Подкидывает в топку поленья и снова смотрит, как на неразумную дитятю. Страннее себя еще не ощущала. Мне не то, что страшно, просто не понимаю, как дальше быть.

Идти некуда и не в чем. За окном тьма непроглядная. Я понятия не имею, где нахожусь. И мы в лесу! Я так околела, двигаться не могу. Ноги гудят, отходя потихоньку от холода, постреливают и покалывают. Шевелю пальцами, подтягиваю стопы поближе к печке.

Кружку так и держу в руках.

— Не бойся. Ветки дикой малины там. Отравы нету.

Полено поменьше летит в разверстую печь. Бородач спокойно наблюдает, как занимается сильнее огонь. Мужчина такой большой. Как Миша почти что. Только кажется, что старше лет на десять. Такой же мощный и грозный. Великан.

При воспоминании о Мише щиплет глаза. Как же я скучаю. Если бы узнала, что ждет, волнуется, босиком бы … через весь лес … бегом! Очень надеюсь, что ищет. Так надеюсь, что сердце в груди ширится, разбухает и становится размером с надувной шар.

Опускаю голову, шепчу на нахлынувших эмоциях.

— Извините.

— Пей, — отмахивается.

И я пью.

Теплое разливается по телу. Правда малиной пахнет. Немного перестает колотить. Тепло окутывает, но не расслабляет. Мы молча сидим долгое время. Я глотаю чай, а бородач чистит двустволку. Я ничего не понимаю в оружии, она какая-то у него странная. Отвожу глаза.

На стенах развешано многое. В основном ножи, патроны, многочисленные мешочки и мотки проволоки. В углу стоит грубо сколоченная кровать, покрытая видавшим виды пледом. Топорный стол, тяжелый стул и в самом углу шкаф с посудой.

По стенке стоят то ли сундуки, то ли ящики. Из них тоже торчат металлические штуковины. Виднеется еще пара стволов. Тут арсенал какой? Настораживаюсь. Боязливо кошусь на невозмутимого бородача.

— Что вы со мной хотите сделать? — выказываю основной страх.

Вырывается неосознанно. Опасения приходят в один миг, будто по голове чем-то тяжелым ударили.

— Да на хрен ты мне нужна, — усмехается. Кидает на стол миску с парующим варевом. — Ешь давай.

— Я не то имела ввиду, — смущаюсь.

Не признаюсь же слету, что да, дядь, я частично то самое имела в виду, потому что боюсь до ужаса.

Вся красная, ползу за стол. Так неудобно, жуть. Но я обязана была спросить, ничего такого. Должен же понять, как себя в чужом жилище чувствую. Не понимаю цели спасения, если так-то. Зачем? Нет, мне отлично, я так рада, что этим уродам не удалось поймать, но угрюмому я зачем?

Рассеянно заталкиваю в рот кулеш. Пшенка с салом. Сейчас все вкусно, не помню, когда последний раз ела. Гоняю в голове каскад раздумий, уплываю.

— Для чего ты им? — гудит рядом.

Бородач садится напротив с такой же чашкой. Отламывает половину краюхи ароматного хлеба и зачерпывает добрую порцию кулеша большой деревянной ложкой.