Книга Майор, спеши меня любить, страница 41 – Хелен Кир

Жму звонок.

Дверь открывает бледная чопорная дама. Ни дать ни взять женщина благородных кровей. Сухая, как палка. Шею затягивает кружевной воротник, в складках которого мелькает камень. Руки сложены перед собой, длинные крючковатые пальцы усыпаны кольцами. Лицо надменное, выражает тщательно скрываемую брезгливость к происходящему.

Вопросительно поднимает на меня водянистые глаза. Будто в болотную зыбь смотрю.

— Юматов, — показываю удостоверение. — По поводу вашей дочери.

Кивает, поджимая губы. В ответ ни слова.

Горгона тщательно изучает информацию, лишь потом впускает в квартиру. Ведет в гостиную. По пути замечаю, будто по музею иду. Везде книги с литературой религиозного содержания, труды известных ученых, психология. Есть даже психиатрия.

О, как. Начитанная какая.

— Ядвига Самуиловна, — начинаю без предисловий. — Где ваша дочь Яна Одинцова.

По губам мегеры скользит противная улыбка. Женщина снова складывает руки перед собой, качая головой отвечает.

— Она не моя дочь. Падчерица.

Голос против внешности тихий и вкрадчивый. Совсем не совместим с обликом. Мачеха Яны будто убаюкивает интонацией.

— Тем более, — вкладываю значимость.

Вскидывает брови. По лицу скользит явное изумление.

— Что Вы имеете в виду?

— Вам виднее. Где она?

— Почему спрашиваете?

— Потому что от вашего имени написано заявление в полицию о бегстве из секты.

— Какой секты? — возмущается. — Это школа с уклоном.

Ядвига вскакивает. Проявляются первые эмоции. Внимательно слежу за проявлениями. Похоже тетку больше оскорбило определение «секта».

Начинает объяснять о достоинствах общества, рассказывает какие замечательные люди там работают и вся лабуда. Это мне как раз известно, вся сторона со знаком «+» так называемым. Какая интересная женщина. Давно таких не видел. Будто из восемнадцатого века выпала. Что-то есть у нее от кровавой барыни, прям фонит садистским благочестием.

— Каким уклоном?

— Благочестивым.

Истерический пафос зашкаливает. И ведь верит в то, что вещает сейчас на голубом разбавленном глазу.

— Как относится отец к тому, что дочь в такой специфической школе?

— Нормально. Мы с ним все согласовываем.

— А где же отец?

— В больнице. Тяжелое состояние. Ничего нельзя сделать.

Кривится. Отворачивается, прижимая руки к лицу. Пара судорожных выдохов, обмахивает лицо руками. Жду, когда успокоится.

— Ясно. Так что с Яной … Почему сбегает не в первый раз?

— Она патологическая лгунья, — горько качает головой. — Изворотливая дрянь. Нам пришлось ее туда отправить.

— Какое несчастье, — подхватываю.

И вот тут тетка колется. Вижу. Внешне держится и голос контролирует изо всех сил, но правое веко еле заметно подрагивает. Ноздри расширяются и трепещут. Уголки рта выворачивают некрасиво рот. Внимательно замечаю мелочи. Какая тренировка! Да она же гений мимики просто, но я тоже не пальцем деланный.

Ясно. Янка моя оказалась камнем преткновения на пути к семейному счастью. Одинцов был последний шанс скорее всего. А тут девочка моя с непростым характером судя по добытым сведениям.

Включаю участие, расслабляю даму.

— Она была наркоманкой? Воровкой? Я понимаю проблемная скорее всего, так?

— Нет! Хотя в последнее время …

Задумывается. Делает круг по комнате. Слежу за ней. Ядвига трет виски. Колечки неприятно позвякивают. Съезжает пальцами к уголкам рта, массирует, а потом и вовсе прикрывает рот ладонью.