Книга Майор, спеши меня любить, страница 15 – Хелен Кир

— Подробнее.

— Ядвиге не нравилось, что я бунтовала.

— Как?

— Ярко красилась и начала курить.

— Дальше.

— Она выражала беспокойство и заботилась о моей благочестивости. Говорила папе всякое … Что с пути собьюсь и все такое.

Ох, ты. Картина маслом. Везде один и тот же сценарий. Интересно, она ее за подснежниками во благо праздника посылала в лес?

— Что отец?

— Ему было всегда некогда. Он работал. Полностью переложил воспитание на мачеху. Папа после смерти матери закрылся полностью. Мы почти перестали общаться.

Ну, база, чё. Неудивительно.

— Откуда религиозная школа?

— Я не знаю, но кажется, что один из родственников Ядвиги там главный.

— А потом?

Она начинает трястись. Такое бывает, когда уводишь собеседника с удобной тропы. То есть он может говорить ровно и спокойно до комфортного момента, потом начинается игра мимики, жесты, меняется тональность и так далее. Яну колотит не переставая. Как бы жаль не было, но я должен знать.

— Кто такой Никодим?

— Пожалуйста, я не готова, — машет головой. — Я прошу вас. Пожалуйста!

Ладно. Хватит. Прекращаю не потому, что …

Бляха, что сочинять. Мне жалко. Всё?

Пусть я в моменте самый хуевый следак, все равно прекращаю.

Встаю, резко отодвигая стул. От злости клокочет.

На первый взгляд: неугодную девчонку сплавили в школу, а потом в секту, там никто не найдет. Все слишком просто. А где кажется слишком просто, там пиздецки глубокое дерьмо.

Одинцов … копать не перекопать. Не столько много у него денег, чтобы заинтересоваться им раньше, но вырисовывается подноготная так себе. Пованивает.

— Ян, нужно информации больше.

Колотится. На расстоянии улавливаю волны, как пригоршни воды, которые плещут в лицо после жесточайшего похмелья. Мощные, отрезвляющие, но ни хера не помогающие.

Жду пока сойдет первый припадок. Лучше не мешать. Тонкая женская натура, тем более почти сломленная может выдать непредсказуемое.

Считываю эмоции, как языком слизываю. Давай, Яна, говори.

И хрен она прокалывается. Фанатично сверкая синими бомбами, требует.

Не просит. Требует.

— Так что? Поможете.

— Одевайся.

Громобой пронзительно смотрит, и меня пробирает. Одеваться в смысле? За окном ужасная погода и все еще хочу спать после бессонной ночи, куда Миша собирается меня везти. Перебираю ногами, как стреноженная лошадь. От растерянности опускаю руки, я их почти не контролирую. Повисают безвольными плетьми вдоль тела.

А если Михаил решил избавиться от докуки? То есть от меня. Зажмуриваюсь от предстоящей жести. Обреченно понимаю: зачем ему со мной возиться. В голове скачут мысли, как сбежать по дороге. Может удастся ослабить внимание и смотаться. Я должна что-то выдумать, потому что в прямом смысле парализует — не хочу туда. Не хочу.

— Слишком громко думаешь, Ян.

А? Поднимаю голову. Внимательный взгляд проникает за пазуху. Громобой разделывает под орех, я аж сжимаюсь.

— Ян.

— Ты же не отдашь меня?

Вырывается неосознанно. На данный момент очень важно понимать, решится слить докуку или нет. Напряженно выдыхаю воздух, скрещиваю взгляды с нерушимой скалой и требовательно вопрошаю. Моя наглая требовательность от великого страха. Придумываю на ходу, что пообещать, если не захочет.

— Одевайся, — спокойно говорит. — Пока ты со мной, бояться нечего.