Книга Майор, спеши меня любить, страница 14 – Хелен Кир

Рехнулась? Куда ходила сама, а если бы что случилось. Жопу бы ремнем надрать. Идиотка малолетняя.

— Я хотела, как лучше.

Теряется и смертельно бледнеет. Недовольно веду плечом.

Хотела она …

— Ян, так дела не делаются. Садись, — отодвигаю стул. — Поговорим.

Опускаюсь на стул первым, складываю кулаки на столе и жду. Поведение Яны заставляет меня с новой силой удостовериться, что при малейшем нажатии, она будто с трамплина в бездну готовится прыгать. Чувствую страх кожей, дышу им в моменте. Пахнет жестью насквозь.

Молчим около минуты. Заговорить первой для нее будет смерти подобно. Не посмеет. Натягивает рукава, прячет руки. Ноги сжимает и низко опускает голову. Все типично …

Наблюдаю за сломленной девочкой, а у самого раздирает живот. От жалости? Вряд ли. Не знаю отчего, с природой происходящего не определился.

Стаскиваю свитер. Мне тоже нужен кислород. Вот же …

Как так-то? Цепляет же. Надо же. Фу-х! Пробирает тоже. От беспомощности ее, от того, что вынуждена лишившись опоры, зажиматься и балансировать. Зависеть должна. Сворачиваю все ненужное в тугой ком, как можно глубже заталкиваю.

— Ян, — хлопаю по столу, толкаю на заниженном, — садись удобнее.

Она отмирает. Нерешительно качается. И тут осеняет. Она, блядь, ждет команды! Одновременно с мыслью насквозь пронзает током. Так это было, да? Значит, Федя идет правильным путем и тот материал, что получил сегодня, вполне себя оправдывает. Даже на началке проясняется, а если копнуть глубже?

— Не надо меня бояться, — добавляю еще тише.

Кивает. Не поднимая головы протискивается за стол. Руки складывает на коленях.

— Подними голову. Посмотри на меня.

Медлит.

Меня не перестает ни на секунду разрывать. Почему так хочется ее защитить, м? Отдаю отчет, что полностью взял на себя ответственность за Яну. Так и есть. Отпускать не хочу.

Вот же, сука, жизнь.

Пробило броню. Насквозь. И сейчас добивает синими лучами. Так смотрит, что сворачивается еще сильнее за ребрами. Достала до самой крайней точки. Убиться о стену можно от тоски прекрасных глаз. Девочка невыносимо красива.

Смаргиваю.

Достаю из кармана фото и пододвигаю.

— Внимательно посмотри.

Тонкие пальчики касаются бумаги. А потом Яна бросает изображение, как ядовитую змею. Закрывает лицо руками, вздрагивает худенькими плечиками. Первая реакция, встать и обнять, но она секундная.

Нельзя!

Нельзя допустить, чтобы она рухнула в жалость к самой себе прямо до самого дна. В ней есть искра сопротивления, крупица здоровой злости, что надо поддержать и разжечь. Ведь выбралась она как-то из адища.

— Примерно в таком же месте была. Но это — не то.

— Задача в другом, — спокойно говорю. — Ян, мне нужно знать правду. Всю. Если ты что-то скроешь, легче не будет.

— Михаил, — поднимает огненно-синий взгляд, — спрячьте меня. Мне больше не к кому обратиться.

— Ты кто такая на самом деле? Что ты от меня скрываешь?

Вздыхает. Теребит рукава, словно сил набирается. Часто-часто дышит, а я как последний урод пялюсь на вздымающуюся грудь. Дергаю горлом и с силой отвожу взгляд. Не пугай же, придурь. Яна еле дышит от страха.

— Одинцова Яна Александровна. Год рождения 2004. Город Н … ск. Отец. Одинцов Александр Михайлович. Лежит в коме. Уже давно. Врачи прогноза не дают. Жизнь поддерживается аппаратами. Мама умерла. Мачеха Крюкова Ядвига Самуиловна. Отношения не сложились. Я в шестнадцатилетнем возрасте была отправлена в религиозную школу за плохое поведение.