Книга Молот Златы, страница 124 – Хелен Кир

— Назад! — слышу окрик папы, но продолжаю идти.

Не успеваю еще и пары метров пройти, как меня хватают и снова валят на пол. Придавливает лапами какой-то бугаина и не дает пошевелиться.

— Хорош, — ленивый окрик направлен тому, у кого в руках плеть, тот незамедлительно останавливается. — Как тебе, Шахов? Нормально? Дочь у тебя отчаянная — мерзко смеется. — сама ее дышит, а тебя спасать побежала. Ну что, теперь подпишешь? Или еще героя из себя изображать будешь?

— Я сказал уже, ты, блядь, глухой? Тупой? Подчеркни нужное. Слышь, Кат, глянь сюда, — рассекает ледяной голос папы воздух. Весь исполосованный, со вспухшими рубцами на коже, он источает слепую ярость. Бегло оглядывает меня и кивает, словно ободряет. — Последний раз говорю, дочь мою отпусти. Ты и так до конца жизни ссать кровью будешь за нее. Отпусти… иначе голыми руками глотку перерву тебе.

— Ну ты выбрал. Мойте ее. Облевалась же. Хуле стоишь, рот ей мой, рожу тоже сполосни.

Ко мне идут двое. Один несет пятилитровку с водой, а другой полотенце.

— Заорешь, снова будем бить папашу, — предупреждают меня. — Сиди молча.

Киваю и зажимаюсь. Один задирает мой подбородок, а другой направляет струю воды прямо на лицо. Задерживаю дыхание, чтобы не захлебнуться. Хорошо, что это все быстро заканчивается. Я вся мокрая. Становится холодно, но это ерунда. Это мелочь в сравнении с тем, что может случиться дальше.

— Подписывай, — тянет папку к папе этот Кат.

— Тронешь ее, тебе пизда, — чеканит избитый, но яростный папа.

— Подписывай, — нажимает тот голосом.

— Отпусти ее. Сейчас же. Выведи ее. Быстро, падаль.

— Нет?

— Я сказал тебе в последний раз. Отпусти мою дочь!

— На хор ее, — кидает он своим шестеркам.

Куда? Что это значит?

Я беспомощно смотрю на отца, пока меня куда-то тащат. Просто не могу от него оторвать взгляд. Ощущения более чем странные. Я превращаюсь в нечто эфемерное, я будто умерла. Будто моя душа вышла из плотской оболочки и наблюдает за всем происходящим со стороны.

Тупо наблюдаю, как папка застывает лицом и натягивает сковывающие его цепи. Впервые в жизни блюду на его мужественном лице ужас и дикий страх. Ему плохо от того, что не может помочь. Вижу.

А у меня обратная реакция. За один миг на тело обрушивается апатия, безразличие к происходящему. Все здесь как бы неправда. Мое сознание выдает странное, я словно вижу, как меня волокут… вот бросают в угол на пол… я ударяюсь головой и непроизвольно морщусь.

Осматриваю толпу мужиков, вижу, как они шевелят губами, но звук не слышу, а только движение губ усматриваю. Этот ненормальный Кат стоит в центре толпы и отрывисто приказывает, кричит на них. Весь его вид одно сплошное недовольство. Реакция на это тоже разная. Некоторые из мужиков отворачиваются и качают в отрицании головой. А вот один белобрысый загорается идеей. Это здоровенный бугай, который хлестал кнутом папу. Он смотрит на меня пристально, глаза сверкают нездоровым блеском. Крупные капли пота скатываются по его лицу, а потом он вываливает свой язык и противно облизывает свой рот.

Отец звероящера хлопает его по плечу и подталкивает ко мне. Белый стаскивает куртку, откидывает ее в сторону. Где-то в затылке отдается жестким звяканьем скрежещущее железо и слышится глухая ругань. Все через пелену внимаю — образы и звуки. Идет…