Книга Малера, страница 62 – Хелен Кир

Подговорив девчонок, я организовала ответный батл. Что тут началось! За нас болели ребята оглушительно. Я открыла поединок убийственно красиво, и не сдержавшись тверкнула так, что у папки стакан из рук выпал. Крестный ржал, как конь, глядя на папу, настолько обескураженным он выглядел. Даже мама смеялась! За мной шла Злата, которая отжигает не хуже, хотя и не занимается профессионально. Правда мы часто выделывались у нас дома, и Златуня от меня нахваталась. Я даже звала ее к себе на занятия танцами, но она отказалась. Пока ей оглушительно хлопали, заметила, что этого не делает только один человек — Иван. Все на что сподобился, хмуро смотрел на Шахову. Странно.

Поединок нам загубила Вика, когда выперлась, начав выделывать витиеватые коленца с претензией на секс. Ну, едрит-мадрид, че ж так позориться от отчаяния, или от дурости? Мы оглушительно проиграли, когда пьяная, как оказалась девица, с оглушительным визгом начала танцевать как-кан. Первый раз видела, как теть Маша тихо перекрестилась на судорожном вдохе.

— Танец погибшей неразделенной любви? — шепнула мне вопросительно Злата.

— Да нет. Думаю, это похороны несостоявшихся дивидентов от золотого мальчика.

— Ясно.

И тут меня такой испанский стыд одолевает, что становится невозможно противно. Хочу немедленно прекратить этот позор несостоявшейся невесты. Поэтому прошу Златку вновь вытащить девчонок и за их спинами, отвести Вику куда-нибудь проспаться, все равно она уже не вывезет больше.

— Идем, я провожу тебя.

— А-а-а-а… — дико окатывает взглядом. — Ты… Зазноба Матвейкина… Уйди! Я хочу веселиться!

— Вик, у тебя ноги заплетаются. Пошли поспишь.

— Пошла ты… змея с наивными глазами! — отталкивает меня. А времени у меня все меньше, музыка заканчивается. Хватаю за руку и тяну ее. — Больно. Пусти!

— Идем сказала! Двигай ходулями! Хватит позориться! Хоть бы не напивалась уже!

— Учить меня будешь, свистуха малолетняя! — взвизгивает она и замахивается. Ну совсем уже поехала мадам. Перехватываю слабую руку и держу. — Ладно, все. Веди.

Тащу шатающуюся девушку в дом, волоку на второй этаж в комнату Мота. Куда же еще? По пути соображаю, а куда он делся? Почему не вместе с этой? Мота уже около часа нет на своем же торжестве. Странно!

Подвожу ее к кровати и помогаю лечь. Вика сразу засыпает. Крепко же она приложилась. Устало выдохнув, спускаюсь вниз по лестнице. Она хоть и хрупкая на вид, но все же необыкновенно тяжелая. Я устала. На последних ступеньках останавливаюсь от того, что слышу топот ног.

Я понимаю кто это, даже не видя еще вошедшего в дом. Узнаю по шагам, по их особой ритмике. В гостиную влетает взволнованный Матвей. Мое сердце начинает стучать сильнее. Тело сковывает странный паралич. Филатов медленно приближается, не отрывая взгляд. Я не в силах двинуться с места, так и стою на последней ступеньке лестницы, вцепившись в перила двумя руками.

Пиджак где-то оставил. На нем только футболка с широким вырезом, который открывает грудные мышцы, и они вздымаются, поднимаются и опускаются, спешно перерабатывая поступающий кислород. Смотрю неотрывно, от бешеного нетерпения покусываю губы. Дым умершего окончательного сомнения заменяется на трудно-контролируемое вожделение. У меня даже пальцы на ногах сводит. То, что сейчас у меня внутри не поддается человеческим выражениям.