Книга Я тебя у него заберу, страница 23 – Хелен Кир

Подол с треском рвется.

— Если ты меня тронешь…

Не знаю, что останавливает Влада. Голос мой надорван и наполнен отчаянием. Ловлю минуту паузы, стараюсь начать переговоры. И если в ту ночь я почти добровольно отдалась ему, то сейчас не могу.

— Влад.

Шепчу ему.

Кристовский замирает. Его спина бугром возвышается. Он так тяжело дышит, вздымающаяся грудь толчками заставляет прогибаться и выгибаться под тяжестью. В кои-то веки чувствую, что Влад сдерживает себя, чтобы не причинить вреда, если можно так выразиться.

— Рита, — мощно под ним вздрагиваю. Кристовский впервые так называет. К такой вариации имени должна прилагаться немалая толика тепла, но ее нет. В голосе лишь нетерпение и тщательно сдерживаемый гнев. — Ты… Остановись. Ты же понимаешь, я в силах взять все, что хочу. Не делай так, чтобы становился монстром. Я не хочу больше.

— Ты и есть монстр. Наш брак полное дерьмо, Влад. Найди себе ту, что будет как собака смотреть в глаза и ловить каждую сахарную косточку. Мне надоело. И мне плевать, что ты разоришь моего отца. Знай это.

Выпаливаю, пытаясь стряхнуть тяжелое тело мужа.

Он наклоняется к лицу и ловит взгляд. Я тоже смотрю, не отворачиваясь. Противостою изо всех доступных сил.

Впервые Влад не давит гневом, он им просто полыхает. Еще бы, его любимая кукла сломалась и не желает подчиняться. Бессознательно верчусь под ним, стараясь освободиться. В бедро упирается каменная эрекция. Муж показательно толкается сильнее, показывая свое острое желание. Качаю головой — нет!

— Твой папаша слизняк, — выплевывает. — Он никто и ничто. Дело не в нем.

— Тогда что тебя держит?

— Ты.

Быстро моргаю. Влад, не отрываясь пожирает мои эмоции. И снова те самые чертовы крапинки в глазах. Они покоя не дают. Лихорадочно мотаю мысли в голове. Оцениваю вспышки и поведение. Может он принимает лекарство, что корректирует бешенство? В другом случае Влад давно бы меня растерзал.

— Ты меня не любишь. И я тебя тоже.

По лицу мужа прокатывается раздражение. Вены на шее привычно вздуваются. Он больно упирается лбом и почти касаясь губ хрипит.

— Заткнись.

— Сам заткнись. Я говорю правду.

— Рот свой закрой. Ты под арестом. Не выйдешь из комнаты.

Ненавижу утро. Особенно сегодняшнее. Сука. Подкинул проблем тварина из прошлого. Прежде чем отпереть Маргариту, споласкиваюсь под душем. Велю принести свежую рубашку и чашку крепкого кофе. Пара звонков по работе, и я готов встретиться с женой.

Надеюсь, она успокоилась.

— Что по Роману? — звоню, поднимаясь по лестнице.

— Внештатный сотрудник системы. Числится обычным фейсом, на деле все сложнее. Скорее всего выполняет нестандартные поручения.

— Конкретно. Что именно сложнее?

Выслушиваю аргументы. Что ж неплохо. Будет с кем бороться. А так даже интереснее. Кровь поджигает охотничий азарт. Хочет забрать у меня жену? Посмотрим.

Отпираю спальню.

И пиздец.

Меня окатывает белой волной адового пиздеца. Окно настежь, Риты нет. Она сбежала. Не побоялась сигануть со второго этажа. Упираюсь руками в подоконник. Не на землю прыгала, иначе бы разбилась. Всматриваюсь. На примятой траве обрывки веревки. Триллер, твою мать!

Раздуваю ноздри. Ок. Сбежала.

Главный вопрос — какая мразь в доме отключила камеры. Найти и обезвредить. Точнее уничтожить. Я уверен, что эти сраные камеры именно отключены или запись стерта. Кто у нас там этот Роман? Фейс? Вот поэтому и уверен.