Книга Я тебя у него заберу, страница 20 – Хелен Кир

— Думаешь, позволю тебе уйти? Ты думаешь, ты можешь просто взять и уйти? — говорю тише, но от этого не менее угрожающе. — Ты моя, Марго. Ты не можешь просто так решить, что тебе надоело.

Она вздрагивает, но не отступает.

— Я не игрушка, Влад. И я больше не могу так жить.

— Не можешь? — кровожадно усмехаюсь, но в усмешке нет веселья. — Ты думаешь, тебе будет лучше без меня? Без моей защиты, без моих денег. Подумала, что сделает твой папаша? Или решила, что я не в курсе психушки? Я твоя защита, Маргарита! — горланю на всю машину.

— Я не знаю, будет ли мне лучше, — тихо сипит перехваченным от слез горлом. — Но знаю, что мне будет хуже, если останусь.

— Хуже? — наклоняюсь, мои глаза ищут хоть что-то, за что можно зацепиться, но нахожу лишь пустоту. — Ты думаешь знаешь, что такое хуже? Ты не знаешь ничего, Марго. Ты не уйдешь, — повторяю не как угрозу, а как констатацию факта. — А этот спаситель, — кривлю губы в злой усмешке, — разве не знаешь, что люди со временем меняются? Уверена, что Роман все еще рыцарь? Власть и положение портят людей, Маргарита. Помни об этом.

— По себе судишь?

С интересом изучаю встревоженное лицо жены. В красных пятнах, губы искусаны, глаза нездорово блестят. С удовлетворением понимаю, что удалось посеять сомнения в душе. Это хорошо.

— По себе? — спокойно улыбаюсь. — Пожалуй, да. Я знаю о чем говорю.

Вот это вечер.

Вернувшись домой, чувствую себя так, будто прошла через ад. Влад взорвался. Как будто внутри него накопилась вся злость, и мой разговор с Романом стал той последней каплей. Но я не могла отказать Роману. Просто потому, что самой было нужно понять и как-то разложить судьбу по полкам. Старым дряхлым дощатым полкам. Других, к сожалению, нет.

Влад всегда бескомпромиссный. Он привык, что все идет по его сценарию, что я всегда рядом, всегда под его контролем. А случилось событие из ряда вон. Рассчитывать на то, что все пройдет гладко было бы глупо. Да я и не рассчитывала.

Его слова как ледяные иглы вонзились в сердце.

«Не могу отпустить».

Как будто я вещь, которую можно просто держать при себе. Хотя что говорить. Я и есть вещь. По крайней мере так себя ощущаю.

Брожу по комнатам в вечернем платье, и ничто не радует глаз. Я в золотой клетке. Все это великолепие лишь декорации к жизни. Мотаюсь угасающим пламенем свечи. Ловлю в зеркало свой потухший взгляд. Подхожу ближе. Поднимаю руки и приглаживаю волосы назад. На шее сверкает ненавистный ошейник. Сдираю, зашвыриваю куда-то.

— Ненавижу ошейники, — бормочу.

Кристовского нет. Ушел в нашу спальню в компании бутылки виски. Хорошо хоть баб своих не притащил, я бы точно рехнулась.

Без сил падаю в кресло. Думаю о Романе. О том, как смотрел на меня. Я ждала, что скажет хотя бы что-то. О том, как скучал, как думал обо мне. Ведь мы были так близки. Пусть это в прошлом, но все же. Ха-х! Много хочу, да? Почему не сказал того, что так хотела услышать? Неужели совсем забыл?

— Беспощадное время. Лютое. Ты все убиваешь.

Телефон в руке кажется тяжелым. Смотрю на экран, хотя знаю, что там ничего нет. Никто мне не напишет. Никто не поймет. Смешно, но я жду сообщения от него. Да-да, сама себе могу же признаться. Но нет! Его, мать вашу, нет!

Хочу сбежать. Сбежать отсюда! Больше не могу.