Книга Я тебя у него заберу, страница 21 – Хелен Кир

Чтобы не передумать, быстро выскальзываю из дома. Не могу больше здесь находиться. Не могу больше дышать этим воздухом. Я сажусь в машину и еду к родителям. Резко выезжаю и гоню на максимум. Скорость единственная радость, которую могу себе позволить.

К черту! Иди к черту все! Ненавижу. В душе тоска и вселенская истерика. Я урод? Я девочка для битья? Почему не могу просто жить? Почему все тщательно отворачиваются и говорят: у тебя прекрасная жизнь, ты в достатке и есть все-все. Что тебе еще нужно?

Отвечу. Жить!

С визгом торможу перед домом родителей. Хлопаю от души дверью, резко открываю дверь и прямиком следую в кабинет отца. Он там. Я знаю. С улицы увидела, как горит лампа в комнате.

— Отец, — стучу каблуками. Со сдерживаемой злостью поднимает голову. — Нам нужно поговорить.

— Явилась⁈

Его лицо багровеет.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — кричит, нависая над столом. — Тебя видели с мужиком! Ты поставила нас в позорное положение! Тебя обсасывают на каждом углу!

— Я ничего дурного не сделала, — огрызаюсь. — Выслушай, пожалуйста.

— Пожалуйста, что? — обрывает. — Ты хочешь разрушить все? Ты хочешь, чтобы Влад меня разорил? — трещит от гнева. — Ты же знаешь, что ты подписала! Если нарушишь брачный договор, Кристовский меня уничтожит!

— Для тебя деньги важнее? — ору в ответ, сбрасывая оковы. — Я твоя единственная дочь и я не могу больше так жить. Вы продали меня! Я хочу развестись с Владом!

Громкий удар кулаком по столу возвращает в реальность.

— Развестись? — придушенно хрипит. Отца трясет от ярости. — Я тебя в психушку сдам, если ты еще раз такое скажешь! Ты не понимаешь, что делаешь! Или забыла те дни, когда тебя приводили в чувство. Ненормальная! Тебя нужно лечить!

Слова родителя выливаются сверху ледяным ушатом воды. Стою мгновенно разбитая, опустошенная. Он сделает это ни разу не сомневаясь ни в чем, я в ловушке. В ловушке из золота, из обещаний, из страха. И выхода, кажется, нет.

— Ты не можешь со мной так поступить, — кричу без голоса. — Я живой человек. Ты не посмеешь.

— Я? Не посмею?

Смотрю на искаженное гневом лицо, на дрожащие пальцы, сжимающиеся в кулаки, чувствую, как внутри меня что-то окончательно умирает. Психушка. Он угрожает мне психушкой. Как будто это самое страшное, что может случиться. А разве это не психушка жить в золотом клетке, где каждый мой вздох контролируется, где мои чувства лишь помеха, где моя душа медленно увядает под тяжестью чужих амбиций.

— Возвращайся к мужу, — чеканит, едва придя в себя. — Не смей даже думать о разводе. Быстро домой. И ни слова, что была у нас.

Отворачиваюсь, не в силах больше смотреть на него. Его слова ранят сильнее, чем любые пощечины. В душе махровым цветком распускается ненависть.

— Ты мне больше не отец.

— Тварь неблагодарная!

Выхожу из родительского дома, не прощаясь. В спину летят угрозы и проклятия. Мне наплевать.

Ночь обнимает прохладным дыханием, но оно не приносит облегчения. Сколько не стараюсь надышаться, не могу прочистить легкие. Я снова в машине, снова одна. Куда ехать?

Я еду наугад, по пустым улицам. Город спит, а я не могу.

В голове крутятся обрывки фраз.

«Я не могу тебя отпустить», «Ты поставила нас в такое положение», «Я тебя в психушку сдам». Все это звучит как приговор.