Книга Хрустальная ложь, страница 64 – М. Эль

Но тут же, рядом с этим подъёмом, возникло и другое понимание. Это нездоровая херня. Абсолютно нездоровая. Её чувство собственной значимости было напрямую связано с чужой неспособностью, с хаосом, с преступностью. Это была не героическая миссия, а постоянное балансирование на грани, где любая ошибка могла стоить жизни. Этот водоворот опасности и адреналина, который она ошибочно принимала за смысл, был всего лишь наркотиком. Она была зависима от кризисов, от того, что её ум был самым острым оружием в комнате.

«Вот это да, Лилит,— подумала она, смотря на свои руки, которые уже почти не дрожали. — Пора бы тебе сходить к психотерапевту. И желательно, к тому, который сам не сидит в клетке для особо опасных.»

Она усмехнулась, эта усмешка была горькой, но в ней уже не было той утренней пустоты. Внутренний огонь, притушенный сомнением, вновь разгорелся. Её ждала битва. А значит, ждала жизнь. И, кажется, кто-то очень влиятельный позаботился о том, чтобы она не скучала. Кто-то, кого она ещё не вычислила, но чьё незримое присутствие она уже чувствовала.

Через несколько дней, после того как "инцидент" на складе был блестяще разрулен, Лилит, неожиданно для самой себя, вспомнила о своём внутреннем обещании. Адреналин от схватки поутих, и прежняя пустота вновь начала подступать. Она нашла адрес одного из самых рекомендуемых, и при этом самых дискретных психотерапевтов в Нью-Йорке. Доктор Элайджа Стоун принимал в старом здании на Верхнем Вест-Сайде, его кабинет был обит тёмным деревом, а атмосфера успокаивала своей старомодной солидностью.

— Мисс Рихтер, — доктор Стоун, пожилой мужчина с добрыми, проницательными глазами, кивнул ей, приглашая присесть. — Спасибо, что пришли.

Лилит села в глубокое кожаное кресло, чувствуя себя непривычно уязвимой.

— Я не знаю, зачем я здесь, доктор, — начала она, её голос был непривычно тихим. — У меня всё под контролем.

— Контроль — это прекрасно, мисс Рихтер. Но иногда он становится клеткой, — спокойно ответил доктор Стоун. — Расскажите мне о себе.

Несколько сеансов прошли в привычном для Лилит режиме: она давала факты, избегала эмоций, старалась анализировать себя со стороны. Доктор Стоун терпеливо слушал, задавая лишь редкие, но точные вопросы. Он не знал о её истинной семье, о кланах и тёмных делах, но он видел в ней женщину, которая несёт на своих плечах невидимый, но колоссальный груз.

— Мне кажется, мисс Рихтер, — сказал он на одной из встреч, откинувшись на спинку кресла, — что вы слишком сильно пытаетесь соответствовать ожиданиям. Возможно, вашей семье? Вы производите впечатление человека, который постоянно доказывает свою значимость.

Лилит нахмурилась.

— Я просто делаю свою работу. И делаю её хорошо. Мои родители всегда учили меня быть лучшей.

— Быть лучшей — это одно. А вот связывать свою ценность с этой "лучшестью" — совсем другое, — пояснил доктор. — Ваша значимость, в вашем понимании, связана с пользой. С тем, что вы можете что-то решить, кого-то спасти, чего-то добиться. Но дело-то совсем не в этом. Каждый человек по-своему значим и важен вне зависимости от того, творит он что-то грандиозное или нет. Просто потому, что он есть.

Это прозвучало непривычно. Для Лилит ценность всегда измерялась действием, результатом.