Книга Хрустальная ложь, страница 65 – М. Эль

— А что насчёт личных отношений, мисс Рихтер? Мужчины? Семья? — мягко спросил доктор, меняя тему.

На лице Лилит впервые за время сеанса появилась тень улыбки.

— О, мужчины… Это отдельная история. А вот про семью могу сказать, что я знаю, что такое любовь. Мой дедушка и бабушка… их любовь была легендой. И папа, к маме… это было что-то невероятное. Они любят друг друга так, что это было видно всем. Это была основа всего.

Её голос смягчился, вспоминая тёплые, нежные моменты из детства, когда мир казался надёжным и полным безусловной привязанности.

Доктор Стоун кивнул, внимательно слушая.

— Это прекрасно, мисс Рихтер. Это значит, что вы видели настоящую любовь. А теперь, позвольте мне спросить: в вашей семье, мужчины любили женщин за их заслуги, за их успехи в карьере, за их силу, за то, что они были лучшими? Или просто так? За то, что они были?

Лилит замерла. Её улыбка медленно сползла с лица. Она никогда не думала об этом под таким углом. Дедушка обожал бабушку, хотя она была строгой полицейской, а потом одной из глав клана. Отец боготворил мать, которая управляла империей. Но… разве они любили их за это?

Ей вспомнились сцены: дедушка, который ругает бабушку за то, что она слишком много работает, и заставляет её отдыхать. Отец, который после самого тяжёлого дня обнимал мать и говорил, что самое главное — это она, её здоровье, её улыбка, а не их дела. Они просто их любили. И даже просили их больше отдыхать, быть… слабее. Не такими сильными, не такими непобедимыми.

Растерянность накрыла её волной. Эта простая, но глубокая мысль ударила её, как молния. Просто так. Безусловно.

Она, Лилит Рихтер, которая всю свою жизнь стремилась доказать свою силу, свою значимость через дела, через победы, через соответствие великим предкам, вдруг осознала, что любовь в её семье была совершенно иного рода. Не за что-то, а просто так.

Лилит посмотрела на доктора Стоуна широко раскрытыми глазами.

— Просто так, — прошептала она, и в этом шёпоте была смесь удивления, облегчения и какой-то новой, хрупкой надежды. — Они… они даже говорили, что им надо больше отдыхать. И меньше… беспокоиться.

Доктор Стоун мягко улыбнулся.

— Вот видите, мисс Рихтер. Иногда самый большой подвиг — это позволить себе быть любимой. Не за ваши заслуги, а за вас саму. И, возможно, это то, что вам нужно научиться делать сейчас.

Лилит сидела ещё несколько минут, не в силах оторвать взгляд от доктора Стоуна. Его простые слова, как осколки зеркала, разбили её тщательно выстроенную реальность на множество мелких фрагментов. Просто так. Эта фраза отзывалась эхом в её голове, обнажая глубокую, невидимую рану. Всё, во что она верила, чему посвятила себя, оказалось лишь одним слоем, под которым скрывалась совершенно иная, более сложная и хрупкая правда.

Её губы дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. Лилит Рихтер не плакала. Лилит Рихтер держала удар.

Она поднялась, её движения были механическими.

— Благодарю вас, доктор Стоун, — произнесла она, её голос был ровным, но в нём чувствовался странный надлом. — Вы дали мне пищу для размышлений.

Доктор Стоун кивнул, его взгляд оставался тёплым и понимающим.

— Приходите, когда будете готовы, мисс Рихтер. Дверь всегда открыта.

Она лишь слегка кивнула в ответ и поспешно вышла из кабинета, затем из здания, словно спасаясь от чего-то невидимого.