Книга Хрустальная ложь, страница 379 – М. Эль

— Виктор…

— Что?

Валерия закатила глаза, но уголки губ дрогнули в легкой улыбке.

— Ты невозможный.

Он подошел ближе, прижимая ее спиной к массивной дубовой двери, словно стремясь впечатать в себя. Опустил голову — так близко, что их дыхание смешивалось, а кончики носов почти касались.

— Позволь мне быть невозможным… только для тебя.

Валерия развернулась, собираясь идти переодеться, но он поймал ее за руку, не отпуская.

— Подожди.

Виктор открыл стеклянные двери настежь, впуская прохладу ночной свежести и аромат цветущего жасмина из сада.

— Пойдем.

— Куда?

— Танцевать.

— Мы дома.

— Тем лучше, — его глаза блеснули в полумраке.

Он вышел босиком на мягкую, влажную траву. Она нерешительно — следом.

Луна, полная и величественная, висела прямо над их головами, разливая серебристый свет, в котором каждая травинка казалась выкованной из металла.

Виктор включил еле слышную мелодию, проникающую в самую душу. Прикоснулся к ее талии и поднял ее ладонь к своим губам, оставляя легкий поцелуй на тонких пальцах.

— Разрешите пригласить мою жену… на танец.

Она тихо рассмеялась, этот звук был музыкой для его сердца. Они закружились по теплой траве. Она была мягкая, влажная от росы, прохладная под босыми ногами. Ее черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, касались его щеки. Его ладони горели огнем, прижимая ее к себе. И только безмолвная луна была свидетелем того, как они смотрели друг на друга — так, словно видели друг друга впервые в жизни, с каждой секундой открывая что-то новое, сокровенное. Словно все их прошлое стерлось, оставив лишь этот момент, этот танец, это дыхание.

И в какой-то момент Виктор остановился. Замер, крепко держа ее за руки. Опустился на одно колено.

— Валерия.

Ее сердце замерло, дыхание оборвалось. Она не могла пошевелиться, ее взгляд был прикован к нему. Он вынул из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл ее. Внутри — кольцо. Чистое серебро, холодное и благородное, в котором мерцал призрачный свет луны. Он знал ее предпочтения, знал, что золото она никогда не носила.

А внутри, по ободку, была выгравирована надпись на латыни: «Mors certa — amor certior». «Смерть неизбежна — но любовь ещё неизбежнее».

Ее горло перехватило, воздух застрял в легких.

— Ты…

— Ты сказала «да» намного раньше, чем сама понимаешь. Каждый твой взгляд, каждое прикосновение…

Виктор взял ее руку, его пальцы слегка дрожали. — Но позволь услышать это.

Она прикрыла глаза, и сквозь слезы счастья, которые обжигали веки, каждым атомом своего существа, шепотом, что был громче любого крика, выдохнула:

— Да.

Валерия даже не заметила, как он поднял ее на руки, закружив в вихре ликования. Она смеялась — чистым и звонким смехом, который разнесся по ночному саду, отражаясь от листвы. Он прижимал ее к себе так крепко, так трепетно, будто держал в объятиях весь свой мир, все свое будущее, все свои несказанные обещания. И в этот миг мир действительно казался целым. И принадлежал только им двоим.

Виктор нес её в дом. Нежно, но крепко. Она обхватила его ногами за талию, прижимаясь всем телом, чувствуя, как его мышцы напрягаются под ней. Он осторожно опустил её на кровать. Не отпуская, сразу же прижал к себе. Его губы нашли её, не давая опомниться, и он целовал её глубоко, медленно, выбивая воздух из лёгких.