Книга Хрустальная ложь, страница 350 – М. Эль

Он почти это сделал. Его лицо, искажённое предвкушением и злобой, было всего в нескольких дюймах от её. Его взгляд был грязным, похотливым и торжествующим. Валерия закрыла глаза, пытаясь отстраниться, погрузиться в холодную пустоту, но её сознание отказывалось отпускать, цепляясь за реальность, за каждую секунду кошмара. Она чувствовала себя грязной, осквернённой уже одним его присутствием.

Джекс, видимо, хотел растянуть момент своего "триумфа". Он издал грязный, хриплый смешок, отстранился на мгновение, чтобы достать из кармана своего потрёпанного пиджака небольшой складной нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете лампочки, отражая его безумную улыбку. Он стал играть с ножом, медленно проводя остриём по её бедру, едва касаясь кожи, затем, со смаком, разрезал её нижнее бельё. Ткань лопнула с тихим шорохом, открывая её беззащитное тело холодному воздуху и его грязному взгляду. Валерия вздрогнула, но не издала ни звука. Она смотрела в потолок, её глаза были открыты, но взгляд устремлён сквозь потолок, сквозь землю, к небу. К Виктору.

Его рука уже снова потянулась к ней, холодное лезвие ножа касалось кожи, обещая боль, унижение, конец. Он наклонился, его дыхание стало прерывистым и тяжёлым.

И тут…

Грохот.

Глухой, мощный удар сотряс весь подвал. Словно что-то огромное и тяжёлое врезалось в здание сверху. Затем последовал второй грохот, ещё сильнее, сопровождаемый скрипом ломающегося дерева и звоном стекла. Пыль посыпалась с потолка, заставляя лампочки испуганно замигать.

Джекс застыл, его рука с ножом замерла в воздухе, в сантиметре от её кожи. Похотливая улыбка сползла с лица, сменившись выражением чистого, неподдельного ужаса. Он резко вздёрнул голову, прислушиваясь. Охранники, дремавшие у стены, мгновенно проснулись, их лица были бледны.

— Что это, к чёрту?! — прорычал Джекс, его голос звучал надтреснуто.

Виктор шёл первым. Первый выстрел — в голову охраннику, застывшему в дверном проёме. Второй — в глаз другого, пытающегося поднять оружие. Третий — в сердце того, кто ещё дышал. Он не промахивался.

Он не дышал. Не разговаривал. Его люди, штурмующие склад вслед за ним, только успевали подбирать гильзы, падающие на бетонный пол, а Виктор уже заходил в новый коридор, в новую комнату, оставляя за собой дорожку из тел.

Каждый, кто встречался на пути, падал. Он не щадил. Не спрашивал. В его глазах не было ни тени сомнения, ни капли сожаления. Он забирал долг. Долг за свою мать, которую он потерял из-за этих ублюдков. И долг за Валерию, которую они посмели тронуть.

— Виктор! — крикнула Валерия, услышав знакомые, роковые шаги, отчаянно пытаясь донести до него своё присутствие, свой ужас.

Джекс, на мгновение отвлечённый грохотом и стрельбой, подскочил и закрыл ей рот рукой, его тело дрожало от страха. Однако, в следующее мгновение, пуля прошла так близко к голове Валерии, что она почувствовала тепло металла, обжигающий ветерок, пронёсшийся мимо виска. Но ударила не в неё. Пуля вошла в плечо Джекса — идеальный выстрел, пробив ключицу и отправив его в агонию. Он взвыл, его рука отдёрнулась от её рта, и он рухнул на колени, цепляясь за рану.

Виктор подошёл. Шаг за шагом. Тихо. Смертельно. Его глаза расширились, когда он увидел свою Змейку: привязанную, голую, в крови, ссадинах и следах борьбы на теле, лежащую на полу в куче рваной одежды. Злость, холодная и испепеляющая, заполнила его до краёв. Он ударил Джекса ногой в грудь, прижав к полу. Схватил его за волосы, свернув голову так, что Джекс издал слабый, хриплый стон. Прижал его лицом к бетону так сильно, что послышался хруст — звук ломающихся зубов и носа.