Книга Хрустальная ложь, страница 348 – М. Эль

Металл звякнул. Кровь капнула на пол. Девушка двигалась быстро — слишком быстро для женщины в пьяном теле. Один упал, второй успел выстрелить — пуля прошла вскользь, лишь оцарапав плечо. Она прыгнула вперёд, схватила молодого главу за ворот рубашки, ударила лицом о край стола. Хруст. Кровь.

— Ты даже не знаешь, кого пытаешься убить, — прошипела она, глядя на него сверху вниз. — Твой грёбаный клан только что подписал себе смертный приговор.

Джекс попытался вырваться, но она прижала нож к его щеке.

— Умоляй, — прошептала она.

— Тебя ждёт смерть, — прохрипел он, сжимая зубы.

Она усмехнулась и провела лезвием по его щеке, оставив тонкий кровавый след.

— Возможно. Но сначала — ты. — девушка замахнулась.

Только потом её схватили сзади. Двое, трое, четверо. Она вырывалась, кусалась, ударила одного локтем в нос, другого — пяткой в колено, но силы были неравны. Валерию прижали к стене, выбили нож, снова скрутили руки.

Она дышала тяжело, волосы липли к лицу, губа разбита, кровь на подбородке, но в глазах — всё тот же холодный, надменный блеск.

— Цепи, — приказал глава, держась за рассечённую щеку.

Её заковали. Руки в железо, к стене, как животное. Но Валерия лишь усмехнулась, облизнув кровь с губ.

— Ты думаешь, что победил? — прошептала она. — Когда он придёт, ты пожалеешь, что родился.

Ночь тянулась бесконечно. Где-то за стенами гудели моторы, слышались шаги охраны. А она — сидела, прислонившись к холодной стене, цепи звенели от каждого движения. Её губы шевелились беззвучно:

— Виктор, ты всегда приходишь, когда поздно. Но на этот раз, если не успеешь...

Слеза скатилась по щеке, смешалась с кровью. Она подняла взгляд к двери, за которой тихо хлопнул замок.

Где-то там, среди ночи, Виктор уже, наверное, знал. И зная его — он остановится не раньше, чем вся эта чёртова вилла обратится в пепел.

Валерия не знала, сколько прошло времени. День? Два? Три? Ей не давали ни воды, ни еды — только иногда подносили стакан, чтобы она не умерла слишком рано. Они хотели, чтобы Виктор приехал.

Но чем дольше она висела, тем яснее становилось:

если он приедет — погибнут все.

Если не приедет — погибнет она.

Тело слабело. Голова кружилась. Но глаза её оставались острыми, как нож. Иногда она закрывала их и представляла Нью-Йорк. Кухню Виктора. Селину. Своих парней. И… его.

И каждый раз сжимала зубы.

«Ты выберешься. Ты Андрес. Ты не сдаёшься».

Пол был холодный, промозглый, его влажная поверхность просачивалась сквозь тонкую ткань её одежды. Запах пыли, старого металла и дешёвого мужского дезодоранта бил в нос, перемешиваясь с терпким ароматом крови. Валерия лежала, связанная, её руки затекли, онемели, а плечо горело тупой, ноющей болью от недавних ударов. Она давно перестала чувствовать страх — это чувство было выжжено дотла, уступив место чистому, обжигающему раздражению и клокочущей злости. Агрессия — вот её топливо, её единственная защита в этом аду.

Перед ней, словно воплощение всех её кошмаров и презрения, стоял Джекс. Ебанутый главарь маленького, ничтожного клана, чьему отцу когда-то посчастливилось (или не посчастливилось) взяться за убийство Амалии Энгель. Семья Джекса была пылинкой по сравнению с империей Виктора, но именно эта мелочность делала их такими опасными и непредсказуемыми. Он улыбался мерзко, широко, наслаждаясь положением силы, упиваясь своим временным превосходством. В его глазах плясали нездоровые огоньки.