Книга Хрустальная ложь, страница 344 – М. Эль

Ей дали ещё один удар — этот был сильнее, чем предыдущие, и нацелен в нос. Голова мотнулась назад, и раздался противный хруст. Из носа хлынула тёплая кровь, заливая подбородок. Глаза защипало, слезы выступили не от боли, а от рефлекса.

Она спокойно выдохнула сквозь кровь, подняла взгляд, и её глаза, полные дикого огня, встретились с его перепуганным лицом. Хрипло прошептала, едва различимо:

— А это было уже лучше. Прогресс. Ещё разок? Можешь ещё сильнее. Не подведи мои ожидания.

Мужчина побледнел, его глаза расширились от неверия и страха. — Что с тобой не так?!

— Милашка, — Валерия облизнула окровавленные губы, — я адвокат мафии. По сравнению с моими клиентами ты просто плачущий щенок в грязной подворотне. А теперь, может, поговорим о твоих правах? Или их отсутствии?

Избив до боли в костях, они ушли. Главарь, шипя ругательства и прижимая вновь укушенную руку, потащил своих громил прочь, их тяжёлые шаги затихли вдали, унося с собой шум, угрозы и хоть какое-то подобие человеческого присутствия. Дверь захлопнулась, погрузив комнату в вязкую, давящую тишину. Валерия осталась одна, снова привязанная к холодному стулу, в полумраке, среди запаха сырости, крови и страха.

И пока их не было, она почувствовала, как её пробирает до самых костей. Они специально открыли окна на холодный воздух, оставив их распахнутыми, чтобы проветрить комнату от запаха крови и её присутствия, но главное — чтобы добавить ещё одну пытку. Пронизывающий, ледяной ветер влетал внутрь, гуляя по подвалу, заставляя тусклые лампочки под потолком покачиваться и дрожать. Валерия, измотанная, избитая, обезвоженная и голодная, беззащитная перед этим холодом, чувствовала, как последние остатки тепла покидают её тело.

Её уже промокшая и грязная одежда была слишком тонкой, чтобы хоть как-то защитить. Кровь на лице застыла, стягивая кожу, но это было ничто по сравнению с дрожью, что теперь била её. Мышцы сводило судорогами, зубы стучали, челюсти дрожали, и она не могла это контролировать. Лёд пробирал в кости, замораживая внутренности, превращая её кровь в ледяную патоку. Каждый вдох был мукой, обжигая лёгкие ледяным воздухом.

В этот момент, когда никого не было рядом, чтобы увидеть её слабость, Валерия позволила себе отпустить контроль. Её привычная броня — едкий сарказм, стальной взгляд, неистовая отвага — растворилась. Она почувствовала себя такой маленькой. Такой хрупкой. Словно вернулась в детство, когда ночные кошмары казались реальностью, а единственным спасением была мамина тёплая рука.

— Мамочка… — вырвалось из её пересохшего горла почти беззвучно, тонким, надломленным шёпотом. — Мне очень холодно…

Слёзы, которые она так упрямо сдерживала на протяжении всего плена, теперь жгли глаза, но не могли пролиться. Они застыли, превратившись в ледяные кристаллы на ресницах. Маленькая Валерия, которую она так тщательно прятала за маской сильной, неуязвимой ведьмы, теперь дрожала в этой ледяной темноте, взывая к единственному человеку, кто мог бы защитить её от этого холода. Не от боли, не от страха, а от пронизывающей, всеобъемлющей стужи, что, казалось, вымораживала саму душу. Это было мгновение чистой, детской слабости, которое она не могла себе позволить ни на секунду дольше. А потом пришла в себя, мотнув головой. Ей по наследству досталась психопатия, жажда крови и быстрая смена эмоций. Стоит выплакаться, и появляются силы. Так было всегда.